Не мир, но меч! Русский лазутчик в Золотой Орде

Константин внимательно смотрел на Ивана, но тот зрил за княжеское плечо. Там, на ладном гнедом коне, восседал его тесть, боярин Василий, отец Алены. Человек, который знал о лжекупце всю подноготную. Боярин не оставил княжий двор в лихую годину и теперь, судя по всему, ходил в ближних боярах великого тверского князя. При жизни Калиты Тверь была поневоле союзна Москве. Но этот спешный поезд по Ордынке… Иван прекрасно понимал, что он означал! И чем мог грозить кучке Симеоновых слуг… Но отступать было некуда, и московский посыльный изрек:

— Здравствуй, тятя!

Константин удивленно обернулся к Василию:

— Сын? Почто не ведаю?

— Зять, — после заметной паузы ответил боярин. — Муж Аленки моей.

— Так она ж лет десять как Москве передалась? А этот говорит, что наш?!

Повисла напряженная тишина. Василий молчал, Константин начинал темнеть лицом. Иван решился продолжать начатую игру, отступать было некуда.

— Дозволь, князь, слово молвить! Да, отъезжал я семьею под Ивана, служил ему. Но как стал калечен, бросил. Четвертый год, как торговлей проживаю. А наш брат ни московитом, ни новогородцем не прозывается, бо живет он то тут, то там. Одно имя у нашего брата — купец! Себя же тверским величаю, поскольку родился там и предки мои там же покоятся.

— Калечен, говоришь? Где, когда?

Иван торопливо скинул верхнюю одежду. Вид изуродованного плеча сразу сказал бывалым воинам о многом. Великий тверской князь слегка отмяк:

— Куда сейчас путь держишь?

— Из свеев в Сарай. Хочу свейские мечи на китайское скользкое белье поменять. В цене такое сукно у поляков и мадьяр, вошь в ём не заводится. Дозволь, княже, к поезду твоему примкнуть, мало у меня людей одному степью ехать.

— А коли б не встретил меня, как бы дальше правился?

— До ночной сшибки думал, что смогу своей ватагой защититься. Утром решили в Пронск вертаться и большой караван поджидать. А тут вас Бог послал!

Константин еще раз оглядел Ивана с ног до головы и милостиво наклонил голову. Махнул повелительно рукой, княжий поезд тронулся. Иван попросил разрешения отъехать к своим.

Побеседовав накоротке с москвичами, старший приказал:

— Делимся! Никодим и Олег вертаются в Москву вместе с ранеными. Теперь мы и без вас спокойно доедем до места. Самое главное, ребятки: тотчас по приезде повестите князю и боярину Андрею, что тверской князь спешно в Орду правится. Пусть тоже не медлят, ледохода дожидаючи. Мыслю — не одна Тверь на юг подалась!

Проводив раненых, остальной лжекупеческий отряд подался вслед тверскому поезду.

На первой же ночевке боярин Василий нашел повозку зятя.

— Отойдем-ка на час, Иван!

Они ступили в темноту. Василий стал спиной к стану, внимательно вглядываясь в освещенное заревом костров лицо зятя.

— Как там дочь, дети поживают?

— Алена — слава богу. А вот деток Господь прибрал, один первенец остался, Федька. Тот шибко на вас, тятя, машет, право слово! Повидались бы, я могу и в Тверь с товаром заехать.

— Ты почто посуху в Сарай правишься, не водою, как другие купцы? Аль спешишь шибко?

Иван почувствовал, как глаза собеседника пытливо вглядываются в его. Стараясь не дрогнуть ни единой мышцей лица, неторопливо ответил:

— Так это… ладью еще купить надо! Не наторговал пока, мелкие партии товара вожу. Взял бы серебра в рост, да знают меня московские менялы мало. Может, вы поможете, батя?

— Будешь в Твери — добаем!

Боярин немного помолчал, а потом неожиданно изрек:

— А теперь побожись, что давеча всю правду поведал!

После короткой паузы Иван медленно перекрестился:

— Клянусь!..

— Запомни, зятек! Коли узнаю, что солгал, что ради Симеона супротив князя моего каверзу какую замышляешь — вот этой самой рукой голову тебе снесу. Тоже клянусь!

Повисла напряженная тишина. Боярин нарушил ее первым:

— Ладно, что сказано — то сказано. Теперь пошли ко мне, выпьем за встречу. Поведаешь, как жили вы все эти годы с Аленой. Пятый год пошел, как я от нее весточки не имаю…

Глава 5

Ивану, плохо переносившему жару, Сарай порою казался проклятым городом. Громадные жилые кварталы знати с кирпичными домами, украшенными цветными изразцами. Широкие улицы, из любой части города приводящие к ханскому дворцу, обнесенному высоким валом и рвом. Горячее марево, вечная пыль, людской гомон, конское ржание, вопли ослов, рев верблюдов. Лишь ночью или во время дождей он находил покой, когда наступала прохлада и воцарялась относительная тишина. Но служба была службой, приходилось терпеть и выполнять поручение князя.

Великий тверской князь остановился в русском квартале, Иван же со своими спутниками нашел приют возле славянского базара. Чисто торговые дела чаще вел Архип, старшой больше знакомился с городом, знатными татарами, русскими ремесленниками, давно осевшими в Орде и деяниями рук своих достигшими заметного положения в местном обществе.