Не мир, но меч! Русский лазутчик в Золотой Орде

— Где нынче Тинибек? В Хорезме?

— Нет. Ушел с войском в улус Чагатая. Тимур-хан юг Хорезма пограбил изрядно.

— Это хорошо! Значит, присягу еще не скоро примет, на поклон можно не спешить. А в Сарае сейчас чья власть?

— Тайдула с Джанибеком столицу держат.

— Раздрай?

— Намечается раздрай, княже! Джанибеку бы сил поболе, мог бы и не пустить братца на Волгу.

— Вот когда слова отца Иоанна помнить нам надобно, бояре! Прав был игумен, ох как прав! Забьем удачно клинышек между родичами — долго дышать спокойно сможем. Теперь надо грамотно додумать, как?!

И вновь тишина воцарилась в горнице.

— Может, серебром помочь возможем? У Джанибека до ханской казны хода нет, эмиры свои замки навесили, поди. Лишь Тинибеку отомкнут, чтоб в милости быть.

Василий поддержал Андрея:

— Да, тысячи три-четыре гривен бы Джанибека на трон возвели! Признать бы его уже сейчас за великого хана, заплатить как выход московский. Он бы такую услугу вовек не забыл!

Симеон усмехнулся:

— Мыслите хорошо, да не очень-то гладко. Кто о том с Джанибеком баять будет? Я? Так меня к нему те же эмиры и не допустят, сотню препон возведут. Да и не можно мне сейчас Москву покидать, с Новгородом еще не все до конца улажено. Кого из вас послать? Прознают, с чем едете, забьют в колоду до Тинибека — жди тогда конницу на Русь! Конец настанет тишине нашей, кою отец таким старанием создавал. Отразить же орду мы еще не готовы…

Опять долгое молчание. Василий машинально запустил пальцы в курчавую бородку и теребил жесткие волосы.

— Сами не сможем близкого к Джанибеку человека заиметь? Такого, чтоб и с ним близок был, и на Русь наведывался. Баскак, купец, родич?..

Тут вдруг лицо Андрея просветлело. Он сделал глубокий выдох:

— Есть такой! Федоров же Иван говорил, что тысячный Джанибековой гвардии частенько в Коломну наведывается.

— И что? — вскинул брови князь. — Полагаешь, что возможно его переманить?

Андрей досадливо отмахнулся:

— Нет, я не про то баю, княже! Тот же Иван мне ведал, что его Андрей и этот нойон — кровные братья-близнецы! Этот-то племянник, татарином переодевшись, моих парней из тюрьмы татарской и вытащил. Мыслите, к чему веду?

— Подменить одного другим? Ты, Андрей, нонче с утра к чаре, случаем, не прикладывался?

Но тут и Вельяминов поддержал боярина:

— А что? Это мысль! Обдумать многое нужно только хорошенько, но если выгорит…? Мы ж тогда такого ценного человека в Орде заимеем! Давай-ка, Симеон Иванович, мы с Андреем сперва ночку-другую не поспим, Федорова Ивана в Москву вызовем.

— Племянника этого тоже, — негромко молвил князь.

— А парень этот у меня в гриднях молодших второй месяц уже как обретается…

…Нужно ли говорить, что и Иван, и Андрей были ошарашены боярской задумкой. Молодой парень сидел на скамье, словно ошеломленный булавой, тупо хлопая глазами. В голове дяди тучей роились мысли, одна сменяя другую и не давая быть обдуманной до конца.

«Нарядить татарином — несложно, а потом? Где свиту взять, коли они там в своей тысяче все друг друга знают? Как в голову вложить то, что брат его уже пережил и ведает? Андрей говорит по-татарски, но ведь речь вряд ли с братовой совпадет! Как это обойти? Старая карга Галия вначале может и признать, а потом…? Есть же привычки, повадки, поступки у каждого особые. Опять же слуги ихние — как с ними быть? Он же должен про них все ведать, а Андрюха?.. Видит Бог, к домовине готовят парня! Хотя какой там домовине, бросят тело его безглавое в бурьян на радость псам и шакалам! Одно вижу — отказать! Дак как самому князю-то откажешь? Ох, Господи, грехи наши тяжкие! Не выдай, вразуми, наставь и сохрани…»

Меж тем бояре Василий и Андрей продолжали расспросы, утверждая уже ранее обсужденный между собой план действий.

— Иван, ты говорил про татарина, своего дружка близкого, с кем вместе на Можайск выходили. Он Москве верен будет?

— Нету ему иного пути, боярин! В Сарае лакомый кусок остался, вся кубышка, годами скопленная, там! Но… близок локоток, да не укусишь! Ему теперь старая Галия пострашнее волкодава будет! Следующая встреча, без сомнений, последней станет, как и для меня!

— Вот мы ему и хотим помочь спокойно жить далее! А для этого всего делов то — бабку старую надежно упокоить! Сперва найти, потом… При этом еще и рубли в свою мошну положить немалые. Как он, пойдет на это?

Иван пожал плечами. Представил, что этот вопрос слышит сам татарин.

— Думаю, да! Трусом он никогда не был. А деньги явно полюбил, ожидовел бачка! Как Галию убрать хотите, налетом на стойбище? Следов много оставить можем!

Василий улыбнулся, Андрей же отмахнулся, словно от надоедливой мухи:

— То не твоя печаль, Иван! Есть одна задумка, никто и не поймет, отчего старуха к Магомеду пасти баранов отправилась.

Он хохотнул, коротко и страшно.

— Татарину твоему… как его величают?

— Нури.

— Нури надобно будет лишь нужного человека на Галию вывести. Если дело не выгорит, сделать так, чтоб тот уже больше никогда никому ничего не сказал. Когда выгорит — тоже! Смекаешь?

— А как вы с Каданом поступить хотите?

Тут неожиданно словно очнулся Андрей: