Не мир, но меч! Русский лазутчик в Золотой Орде

В Коломне, познакомившись с новым ратным товарищем, Архип долго всматривался в черты лица Андрея, а затем неожиданно огорошил обоих Федоровых:

— Не знал бы отца, спросил бы у тебя, паря: пошто рядился давече в татарское? Откуда с нехристями знаком близко?

— Не понял? — округлил глаза Иван.

Архип подозвал рослого дружинника Никодима и спросил, указывая на Андрея:

— Помнишь молодого татарина, чьи нукеры давеча с нами у Кремника едва не задрались? Похож?

Никодим также внимательно оглядел племянника старшого:

— Один в один, ей-ей! Платье смени ему — вылитый князек будет!

Будто холодная игла вошла в сердце Ивана. Словно потеряв голос, он тихо спросил:

— Похож, баете? Богато одет был?

— Я ж говорю: князек какой-то либо нойон. Шапка соболем оторочена, ножны посеребрены, сапоги из красной бухарской кожи. Аргамак дорогой, сбруя тоже дорогая.

— Из-за чего ссора вышла?

— Они с подворья ордынского выезжали толпой. Всю дорогу переняли, нас к забору теснить начали. Ну а мы не свернули…

— И что далее?

— Едва до сшибки не дошло. Князек ихний завизжал на нас, нукеры сабли выхватили.

Кабы не поручение князево и наказ боярина Андрея береженым тебя до Сарая доставить, быть бы крови. А так… пропустили мы их, позор приняли…

— Дубина стоеросовая! Какой позор?! Тут тебе не Москва, тут в городе и окрест татар не менее, чем русичей будет, понял? Окраина здесь земли Московской, разного люда полно. Булгары, вон, весь гончарный ряд под себя взяли. Ордынцев по всему княжеству удельному не одна тыща расселилась. Кто под великого князя перешел, а кто Узбеку верно служит! Князек, баете?.. А ну, Никодим, поехали! Покажешь, где вы с ними повздорили. Остальным пока на дворе быть и за ворота ни шагу!

Андрей не удержался и тронул украдкой Ивана за локоть:

— Неужто это мой брат, про которого ты мне еще в детстве баял? Тот, кого ты выкрасть со мной не смог, кто у женки Амылеевой так и остался?

— Все может быть, Андрюха! Оттого и сидеть тебе тише воды, ниже травы и на улицы не высовываться. Пока сам не узрю, ничего ответить не могу.

Подумав, новоявленный купец вытащил из сумы двадцатку куниц и вместе с дружинником отправился в сторону Кремника.

Ордынский двор располагался в посаде подле самых почерневших дубовых стен Коломенской крепости. За ворота Иван въехал один, повелев Никодиму ожидать в ближайшем кабаке. Он раскинул меха широким веером, приглашающе оглядывая проходящих и проезжавших мимо. Татары останавливались, цокали языком, приценивались. Но то все были простые нукеры, не имевшие или не желавшие расставаться с гривнами, которые просил за товар русский купец.

Наконец Иван увидел того, ради кого он и затеял это рискованное торжище. Да, свои не ошиблись, это явно был кровный брат Андрея. Те же, до боли знакомые, черты лица, тот же взгляд серо-зеленых глаз, их, федоровская, форма носа. Даже голос был похож на Андреев, когда татарин спросил цену. Купец ответил по-татарски.

— Ты знаешь наш язык? — удивился молодой всадник. — Откуда?

— Я много торговал и в Орде, и в Кипчакии, и даже в великом Хорезме. Сейчас вот тоже еду в Сарай, везу рухлядь Закамскую и оружие свейское. Гривны нужны, чтобы охрану нанять до конца пути. Как тебя величать, князь?

Улыбка тронула губы татарина.

— Я нойон Кадан, тысячник хана Джанибека, третьего сына моего великого хана.

— Счастливы должны быть твои родители, вырастившие такого багатура!

Улыбка сошла с лица Кадана.

— Моего отца, Амылей-бека, подло убили русичи. Князья из Твери. Я на сабле поклялся до конца дней мстить этому роду. Вот этим клинком я сам разделил на части молодого княжича Федора, когда его поставили рано утром рядом с отцом, князем тверским Александром!

Последние сомнения отпали: перед ним был брат-близнец Андрея. В жилах этого нойона текла их, федоровская, кровь! О, Боже, как же порою вершатся людские судьбы!

— Возьми, князь, эти меха за полцены! — предложил вдруг Иван. — Оставишь себе как память, что не все русичи способны на подлость. Добрые меха, много лет тебе прослужат!

Кадан слез с коня, взял в руки связку, встряхнул ее, продул несколько шкурок вдоль ости.

— За два сома[4] отдашь? — с ноткой неуверенности произнес он.

— Бери!

Обмен состоялся. Довольный нойон повез покупку домой, а Иван тронул коня за ворота. О своем открытии он не повестил никому, кроме Андрея. Племяннику было запрещено под любым предлогом покидать ограду воеводского двора.