Не мир, но меч! Русский лазутчик в Золотой Орде

Выезжать решили ранним утром, когда город и большинство его обитателей еще будут спать сладким сном. Воевода пообещал приказать страже, чтобы те отворили ворота по первому требованию княжих слуг. После обеда все москвичи, за исключением Андрея, отправились верхом в Городищенскую церковь. Отец Аввакум согласился благословить их короткой службой. Белокаменный храм был пуст, эхо молитв игумена многократно отражалось от сводов. Подавленные величием каменного здания, ратники стояли лицом к алтарной стене и истово молились. Потом перешли под благословение. Покинув прохладу храма, вышли на мощенную плитами предвратную площадку. Архип не удержался и поинтересовался, указывая на один из настенных барельефов:

— Поясни, отче, что сие за зверь дивный есть? Никогда о таком не слыхивал!

На большой прямоугольной доске резцом резчика было изображено чудовище с львиным туловищем, головою петуха, толстым языком и змеиным хвостом[5].

— Сие есть Василиск, обитающий далеко на Востоке.

— А эти тоже оттуда? Впервой вижу, чтоб сразу два хвоста у одной животины росли. И рога дивно большие…[6]

— Это индрики, звери, обитавшие и в наших местах задолго до пришествия на Землю Спасителя. Ростом оные были две сажени, кости их до сих дней из песчаных обрывов Оки-матушки порой вымывает.

Архип недоверчиво улыбнулся, перекрестился и поспешил вслед уже тронувшим коней спутникам.

Ранним утром скрип окованных листовым железом дубовых крепостных ворот проводил десяток русичей в дальнюю дорогу на юг…

Глава 4

Колеса возов легко катились по твердой поверхности дороги. Вокруг еще пятнали луга остатки снежного покрова, стояли лужи, ноги спускавшихся за водой разъезжались по липкому чернозему. Ордынка же возвышалась над всем этим квашевом на добрых полсажени. Поверх земляной насыпи чередовались слои древесного угля и обожженной его жаром глины. До четырех раз безвестные мастера заставляли во время постройки дороги невольников и вольных рабочих проделывать эту операцию. Зато потом каменной твердости не страшны были ни дождь, ни снег, ни окованные колеса телег, ни шипы конских подков. Орде нужны были русское серебро и северные товары. Длинная коричневатая змея успешно помогала быстро поставить все это к устью древнего Итиля.

Московский обоз уже достигал южных границ Рязанского княжества. На лугах и придорожных полях зазеленела трава. Решено было сделать суточный привал в придорожной балке. Лошадям требовался отдых, люди хотели свежего мяса. Добыть косулю, дрофу или зайца в тех краях лихому наезднику и меткому стрелку труда не составляло.

Темнота окутала стан. Один костер освещал крытые повозки, довольные лица хлебнувших хмельного мужчин, рядно раскинутого на траве стола. На жарких углях другого на длинном сыром стволе черемухи доходила тушка подсвинка. На близком озерке перекликались с селезнями утки, образуя новые семейные пары.

— Благодать, Федорович! — потянулся Никодим. — Кабы не степняки, жить бы тут да жить. Ты глянь, земля какая! Палку воткни — дерево вырастет. Паши ее да хлебушек собирай безо всяких росчистей и палов.

В это время послышался отдаленный конский топот. Заржали сразу две спутанные лошади москвичей, им откликнулся конь в темноте. Дружинники вскочили на ноги.

Десятка два всадников ворвались на стан и окружили москвичей. Многие сидели охлюпкой[7]

, в руках рогатины, кистени, дубины. Ражие бородатые лица, распахнутые зипуны, наглые похотливые взгляды…

— Пируем, голубки! — широко ухмыльнулся дюжий мужик, явно коноводивший в артели лихих людей. — А про то, что Господь делиться велел, ведаете? На нашей землице расположились, заплатить бы надо. Кто такие? Московляне?

— А ты кто будешь, чтоб я отчет держал? — сдерживая нервную дрожь в руках, ответил Иван. — Тать?!

Мужик подтолкнул коня пятками, наехал на Ивана:

— Тать, коли есть чего с тебя взять! А коли нет — то убивец! Зенками-то не сверкай! Не зли, лучше по-хорошему перебаем. Нам много не надо, лишь бы пузо было радо. А ну, подай-ка сулею!

Последнее было сказано сидевшему возле хмельной бутыли Андрею. Тот неуверенно посмотрел на дядю.

— Подай, подай, уважь гостя, — кивнул Иван. — Вишь, ребята оголодали, по степи мотаясь. Пусть отужинают вместе с нами.

Он лихорадочно пытался найти выход из создавшегося положения. Все оружие было на возу, под рукой лишь засапожники[8]. Слабая подмога против оборуженных конных.

Нужно либо попытаться решить дело миром, откупившись малой толикой, либо… Но вот иное решение, способное привести к успеху, никак на ум не приходило.

Атаман надолго припал к горлышку, оторвался, крякнул, утер губы грязным рукавом и передал бутыль соседу.

— Уважить хочешь? Добре! Это правильно, пошто головы класть невесть где… Сам кто будешь? Судя по всему, торговые вы ребята. А посему… по рублику с каждого, и мы даже добро ваше ворошить не станем. Коников вот только еще заберем, чтоб до воеводы местного не сразу доскакали. Новых себе достанете, степняков рядом много кочует.