Не померкнет никогда (повести и рассказы)

— Не знаю, что там у немцев в Орле, но хорошо знаю, что привез с собой в Мценск. Бойцы у меня опытные, в боях проверенные, а ума и отваги им не занимать. Каждая наша новая машина стоит двух, а в умелых руках — и большего количества вражеских машин. Так что, думаю, враг надолго запомнит нашу первую встречу. Уверен, что нам удастся сковать действия противника на этом участке.

На этом совещании решено было выслать в сторону Орла боевую танковую разведку с десантом пехоты, с тем чтобы попытаться установить места сосредоточения живой силы и техники врага, направление его дальнейшего движения и одновременно короткими кинжальными ударами, не показывая действительных своих сил, попытаться запереть немцев в городе.

Час спустя капитан Гусев получил приказ с тринадцатью машинами по Московскому шоссе выйти на северо–восточную окраину Орла, а старший лейтенант Бурда с группой в десять танков полевыми дорогами должен был скрытно подойти к городу с юго–востока в районе товарной станции Орел-Н.

Рассвело поздно. Дождь, моросивший всю ночь, немного приутих. Но из сплошной грязно–серой тучи, нависшей над Мценском, в любой момент могло сыпануть и дождем, и снегом, а в ветвях голых деревьев путался, сердито ворча, порывистый ветер.

Выстроившись колонной, танки заполнили одну из улиц города. Рев мощных моторов еще на рассвете переполошил всех ее жителей, и они теперь с интересом и надеждой смотрели на новенькие, с еще не тронутой заводской краской машины, на молодых танкистов, суетящихся около них, на таких же молодых, только более серьезных с виду командиров в ладно пригнанной строгой военной форме.

Подошла небольшая колонна пехотинцев — десант, который должен был ехать к Орлу на броне танков. Солдаты тут же разбежались по машинам, залезли на них, стали устраиваться поудобней, готовясь в неблизкий путь.

В открытый люк тридцатьчетверки Лавриненко свесилось крупное краснощекое, с усами подковой лицо. Грубоватый голос спросил:

— Эй, земляки, цигарки на пару затяжек не найдется?

Услышав знакомый голос, Дмитрий вылез из танка.

— А, это вы, товарищ красноармеец? — с напускной строгостью спросил он. — Небось курить охота, аж мутит?

Пехотинец, глядя на Лавриненко, заморгал удивленно:

— Ага. А вы откуда знаете, товарыш литенант?

— Да уж знаю. Приходилось выручать. Так что с тебя жменя махорки уже причитается.

— А! Так это я у вас, что ли, ночью на станции… От черт! Ничо не видать было, хоть глаз выширни. Так что извиняйте.

— Ничего, ничего! Ночь и правда темная была, если бы не голос, да не этот говорок, я б тебя тоже не узнал. Бери закуривай. — Дмитрий протянул кисет. — Родом случайно не с Кубани?

— Оттуда. А чо, земляки, может?

— Да, похоже, так. Я из Армавира призывался.

— Так мы, считай, соседи. Я с хутора Казачьего, шо недалеко от Подгорной, километров сто от Армавира, это как на Спокойную ехать. Может, слыхали?

— Как не слыхал, я ж родом из Бесстрашки. Правда, там только родился. Потом жил в Вознесенске, а вот последнее время — в Армавире.

— Эх, товарыш литенант, сейчас бы грамм по сто за встречу, сала по шматку с луком да хлеба домашнего, что мамка на капустном листе спекла, а?

— Вот немца разобьем, тогда за все сразу выпьем: и за встречу, и за Победу, и за Кубань нашу… А сейчас считай, что встречу кубанским табаком отметили. Друзья из дому прислали.

— Да ну! Так чо ж вы не закурили, товарыш литенант?

— Не курю! Бабка в детстве по губам так отшлепала, что по сей день помню.

— А кисет?

— Это подарок матери. Я в нем махорку держу для земляков, которым без курева невмоготу.

— Обижаете, товарыш литенант. Махорку верну, я ж взаймы беру.

— Десант, на машины, держать дистанцию! За головным вперед! — прокатилась вдоль колонны команда.

Один за другим взревели танковые двигатели. Над машиной комроты Бурды взвился красный флажок. Дмитрий повернулся к собеседнику:

— Все. Поехали. Потом договорим.

— Так я, товарыш литенант, в другой группе. То я хлопцев проводить пришел. В другой раз, если придется, до вас попрошусь. Ну, прощайте. Может, еще свидимся. — Красноармеец пожал руки нескольким бойцам, соскочил с тридцатьчетверки и побежал к стоявшим недалеко легким танкам комбата Гусева.

Чем ближе подходили танки к Орлу, тем сильней розовели от пожаров в городе облака, тем лучше слышны были раскаты орудийных выстрелов и автоматные очереди, тем четче вырисовывались на сером, пасмурном небе длинные черные шлейфы дыма, тем меньше попадалось навстречу беженцев.

На исходе дня группе Бурды удалось скрытно выйти к городу в районе товарной станции и завода № 9.

Противник, как показала разведка и подтвердили: беженцы, подтягивает к восточным окраинам Орла мотострелковые части, танки, артиллерию. Похоже было, что на рассвете он собирается крупными силами двинуться на Мценск. Следовало во что бы то ни стало постараться остановить его, не выпустить из города. Бурда хотел посоветоваться с Катуковым. Но оказалось, что рация вышла из строя, и теперь надо было все решать самим.