Не померкнет никогда (повести и рассказы)

Вечером Бурда собрал всех командиров машин, спросил, кто что видел, что узнали от беженцев, выслушал соображения танкистов.

Решили устроить засаду у большого оврага, через который проходила дорога на Мценск и по которой, по сообщениям разведки, предполагалось движение вражеской колонны.

Часть танков решили замаскировать по обе стороны шоссе. Поддерживать их должны были мотострелки. Лавриненко же с тремя танками его взвода приказано было подойти как можно ближе к городу и спрятать машины так, чтобы отрезать немцам путь назад, а в случае отступления фашистов встретить их огнем с тыла. Тут же обсудили возможные варианты ответных действий врага, уточнили все детали взаимодействия танкистов и пехоты, которая, выдвинувшись как можно ближе к полотну шоссе, будет пулеметным огнем уничтожать живую силу противника.

Место для укрытия танков Лавриненко искал уже в темноте, почти на ощупь. Помогли пограничники заградотряда.

По их совету машины спрятали в небольшом ельнике в ста метрах от дороги. Лесок этот был удобным, неприметным, да и дорога отсюда просматривалась метров на триста в обе стороны.

Замаскировав машины, танкисты собрались у тридцатьчетверки взводного обсудить детали завтрашней операции.

— Договоримся так, — полушепотом говорил Лавриненко. — Если колонна слабенькая, никто себя не обнаруживает. Это может быть тактический ход, чтобы засечь наши огневые точки. Наша задача — уничтожить танки и артиллерию. Но и тут надо посмотреть: если техники в колонне мало, ее возьмут на себя те засады, что стоят сзади нас. Если даже и убежит какая мелочь, шут с ней, значит, повезло.

Мы же покажем себя, только когда из города выйдет большая танковая колонна и, напоровшись на наших, повернет назад. Первым, после моего выстрела, в бой вступит Капотов. Остальные наблюдают за дорогой из Орла — вдруг оттуда придет подкрепление — и в случае чего прикрывают его. Если Капотову одному немцев задержать не удастся, на помощь выйдет моя машина. А ты, Антонов, выжди подольше. Если что, прикроешь нам тыл и левый фланг, за санитара будешь, подчистишь то, что мы не успеем…

Постояли еще, поговорили. А уж когда стали на шутки переходить, Дмитрий отпустил всех по машинам, чтобы до утра успели отдохнуть. Хотя какой там отдых — всю ночь сидеть в тесной холодной тридцатьчетверке…

Сам Дмитрий в танк не полез: решил пойти проверить, как замаскированы машины Антонова и Капотова. А когда возвращался назад, недалеко от того места, где стояла его тридцатьчетверка, вдруг услышал тихий детский плач и голоса взрослых людей. Дмитрий достал пистолет, пригнулся как можно ниже, чтобы не задевать шлемом ветки деревьев, и пошел на звуки. Метров через десять обнаружил двух солдат из заградотряда, а с ними мальчика лет десяти и совсем маленькую девочку.

Один из солдат рассказал, что детей нашли под корнями огромного, поваленного взрывом дерева. Когда стемнело, девочка, видимо, испугалась и заплакала. Тогда и обнаружили их солдаты.

Красноармейцы пытались узнать у детей, откуда они и что с ними произошло, но мальчик только изредка всхлипывал и молчал, а девочка тихо плакала, то и дело исступленно повторяя: «Дяденьки, родненькие, не убивайте…»

У Дмитрия больно защемило сердце. Если бы сейчас было светло, солдаты увидели бы, как у лейтенанта нервно заиграли на лице желваки, как сжал он зубы, как повлажнели у него глаза.

Лавриненко наклонился к детям, прижал к себе девочку, погладил по головке и тихонько зашептал ей на ухо:

— Не плачь, малышка, не плачь, не бойся, мы свои, русские. Никто вас не тронет. Ну, успокойся, мы же советские солдаты… Скоро найдутся ваши папа с мамой и заберут вас.

— Не заберут, их убили немцы… — сказал вдруг мальчик и тоже заплакал, закрыв лицо шапкой.

Дмитрий поднял девочку на руки, притянул к себе мальчика. Чем было утешить детей, что говорить, как отвлечь от страшных воспоминаний?

И тогда Дмитрий решил обмануть их:

— Кто вам сказал, что папу с мамой убили? Ранили, это правильно, но они живы. Когда мы сюда ехали, видели, как везли раненых, и одна мама спрашивала, не видел ли кто мальчика и девочку в лесу. Это, наверное, была ваша мама, конечно, ваша.

Мальчик хотел опять что–то возразить, но Дмитрий уже не давал ему ничего сказать.

— Я слышал, и как один дядя тоже спрашивал про детей. Просил нас, если встретим, привезти в Мценск. Они уже ждут вас там. Не плачьте, ну… — Дмитрий потрепал мальчика по плечу. — Ты же мужчина, вон какой уже взрослый, скоро в армию пойдешь, что же ты раскис, как девчонка? Какой из тебя будет разведчик, если сдержать себя не можешь? Ну–ка вытри слезы.

У одного из солдат оказался в кармане сухарь. Его разломили на две части и отдали детям. Второй боец тут же куда–то исчез и вскоре вернулся с ломтем хлеба и куском сахара. Постепенно удалось успокоить детей, узнать, что с ними случилось.