Не расстанусь с коммунизмом. Мемуары американского историка России

Предвкушая этот второй курс, за день до начала занятий, в сентябре 1967 года, я написал письмо Вирджинии (Джинне) Сиберт, своей подруге в старших классах, с которой я несколько раз на протяжении всей учебы заводил переписку. «Это будет тот еще год: терпение, дисциплина, усидчивость…» Трудно сказать, нужны мне были эти качества для учебы или для удовлетворения ожиданий моих товарищей по программе «Студенты за демократическое общество» (SDS), к которым я только что присоединился. Как оказалось, я все еще был способен проводить долгие часы в учебном зале и получать отличные оценки, по крайней мере в осеннем семестре. Это не помешало мне присутствовать на марше в Вашингтоне в октябре 1967 года вместе со 100 000 других протестующих против войны во Вьетнаме. Но еще 11 марта 1968 года, когда я снова написал Джинне, учеба и наука все еще стояли на первом месте:

Был занят. Ищу курсы и работу в кампусе на лето, выясняю, где буду жить, выступаю на собраниях SDS (!), походы в кино и, конечно, работа, работа… Знаешь, я просто не могу не работать. Некоторые подсели на алкоголь, сигареты и тому подобное. Для меня это книги. А знаешь, что хуже всего? Мне это нравится. Представляю себя через тридцать лет: Льюис Сигельбаум, ПРОФЕССОР ________.

Даже если бы мне еще предстояло определить свою специализацию, я, похоже, выбрал бы науку. События нескольких следующих недель резко изменили мои намерения. У других вы прочтете точное и подробное описание протестов в Колумбийском университете [напр., Avorn 1969; Kunen 1969; Cronin 2018]. Мое собственное участие, как и у многих других, проистекало из того, что Колумбийский университет был вовлечен в участие во вьетнамской войне через его связи с секретным Институтом военных исследований (IDA), исследовательским центром по изучению вооружений, работающим для Министерства обороны. Кроме того, администрация университета решила наложить дисциплинарное взыскание на председателя SDS Марка Радда и других членов «шестерки из IDA» за то, что они организовали пикеты в Мемориальной библиотеке Лоу. Университет планировал также построить на Морнингсайд-Хайтс новый спортзал с отдельным («обособленным») входом для жителей Гарлема. 25 марта я участвовал в демонстрации у кабинета президента Кирка в библиотеке Лоу, 10 апреля посетил университетскую мемориальную службу по Мартину Лютеру Кингу, затем вышел на демонстрацию вместе с более чем сорока другими студентами, а 23 апреля помог сносить забор, окружавший стройплощадку нового спортзала [Stern 1968; изложение событий с точки зрения SDS: Feldman 1968].

Происходящие одно за другим события тех недель меня очень бодрили. Отчетливо помню, как ощутил сладость греха, когда мы выходили из часовни Святого Павла с поднятыми вверх сжатыми кулаками, как собирались у университетских солнечных часов в центре кампуса, чтобы послушать Радда и других ораторов. Вначале акция «Оккупай Гамильтон-Холл» после стычек на площадке для спортзала вызвала те же чувства. Те аудитории, где обычно властвовали спесивые профессора, теперь принадлежали нам. Взяв в заложники декана Генри Коулмана в его кабинете, мы ощутили свою силу. Но через несколько часов Общество студентов-афроамериканцев (SAAS), опасаясь, что SDS со своими пестрыми сторонниками отвлекает на себя внимание и задвигает SAAS на задний план, попросило нас, белых студентов, уйти. Мы не могли отказаться от этого недвусмысленного предложения и, выйдя из здания, разделились, чтобы провести акцию в других местах. Может быть, я возвращался в свою комнату в общежитии, чтобы помыться и переодеться, но через несколько часов мы с моим другом Чаком Бетеллом уже были в Файервезер в толпе магистрантов.