Не сегодня, так завтра

— Погоди минутку, Сью. Когда я увидел эту штуковину на аукци­оне, она была вся в пыли. Я протер ее. Тогда он и открыл глаза. Потом я принес ее домой и снова протер.

— Прямо как Аладдин, а? — заметила Сью.

— Он разговаривал со мной,— пробормотал Фессье.

На город начала опускаться ночь. Серость за окнами сгустилась в сумерки. Вдалеке помаргивали светящиеся вывески, но они не отвле­кали — как и приглушенные звуки, доносившиеся с улицы, они были безличными. В Нью-Йорке оказаться в одиночестве не сложнее, чем в Монтане, только это одиночество несколько менее дружелюбно. Возможно, причина в том, что большой город — крайне замысловатый и сложный общественный механизм, и стоит только выбиться из ритма этой машины, как начинает ощущаться необъятность города. Это ошеломляет.

Человечек-мандрагора открыл глаза. Как Фессье и сказал, они были маленькие и походили на бусинки.

Когда Сью пришла в себя, она поняла, что существо говорит уже довольно давно. Речь его, разумеется, была полностью телепатической Прозрачная глыба, в которую оно было заключено, не пропускала звуковые волны. Она вообще была почти непроницаемой. Сью удивилась, что не удивлена...

— ...Но удивление и недоверие — обычные человеческие реакции,— говорило существо,— Даже тысячу лет назад было так. В то время пред­ставители вашей расы утверждали, что верят в ведьм и оборотней, но од­но дело верить, а другое — наяву столкнуться с конкретным проявлением сверхъестественного. Я составил схему эмоциональных реакций — последовательность, развивающуюся от недоверия до веры посредством логического процесса убедительного эмпирического доказательства,— и выработал эффективный метод сократить процесс. Я давно уже не трачу энергию попусту. Примем за данность, что вы убеждены. Я до­бился этого при помощи средства, которое вы можете назвать психиче­ским излучением. Таким способом я могу воздействовать на эмоции но, к сожалению, мнемонический контроль мне недоступен. Ваша раса обладает неутолимым любопытством. Далее последуют вопросы.

— Далее последует коктейль,— заявил Фессье.— Сью, куда ты по­девала бутылку, которую я принес?

— Она на кухне,— отозвалась девушка.— Я схожу.

Однако на кухню Сью и Фессье отправились вместе. Прислонившись к раковине, они переглянулись.

— Что самое странное, я ничуть не сомневаюсь, что он не врет,— признался Фессье.— С таким же успехом он мог бы излагать мне закон всемирного тяготения; я бы столь же безоговорочно ему поверил.

— Но кто он такой?

— Не знаю. Знаю лишь, что он... настоящий. Я убежден.

— Психическое излучение...

— Ты боишься? — тихо спросил Фессье.

Девушка взглянула в окно.

— Послушай, Сэм. Мы ведь верим в силу тяготения, но из окна слиш­ком сильно не высовываемся.

— Э-э... У нас есть две возможности. Одна — уйти через черный ход иникогда больше не возвращаться. Вторая...

— Если он способен жонглировать психическим излучением, слов­но мячиками для пинг-понга, он может убить нас или... или превра­тить в двух отморозков,— заметила Сью.

— Угу. Мы могли бы уйти через черный ход, но мне не хочется даже думать о том, как стеклянный куб с корешком внутри будет гоняться за нами по всей Лексингтон-авеню. И что я здесь стою и думаю? Дай-ка...

Фессье завладел бутылкой и от души к ней приложился. После не­скольких глотков возвращение к удивительной покупке показалось им напрашивающимся выходом.

— К-кто ты вообще такой? — спросил Фессье.

— Я же говорил, что далее последуют вопросы, — сказало существо. — Знаю я вашу расу. Вечное любопытство. Может быть, когда-нибудь...

— Ты опасен?

— Многие благословляли меня. Я стар. Я — легенда. Ты упоминал сказку об Аладдине. Я — прообраз джинна из бутылки. И лампы, и ве­щей мандрагоры, и гомункула, и Сивиллы, и еще сотни прочих талисма­нов, которые упоминаются в ваших легендах. Но я не являюсь ничем из них. Я — сверхиГланн.

Сью и Фессье стояли перед ним, безотчетно держась за руки.

— Сверх-кто? — переспросила девушка.

— Была такая раса,— сообщило существо.— Не человеческая раса. В те времена организмы часто мутировали. ИГланны обладали разумом, но их мозг работал иначе, нежели ваш. Они могли бы дожить до совре­менной эпохи, но их погубил ледниковый период. Вот. У вашей науки есть свои слепые пятна, потому что вы люди и обладаете человеческими ограничениями. У вас, к примеру, бинокулярное зрение и всего шесть чувств.

— Пять,— поправил Фессье.

— Шесть. У иГланнов тоже были свои ограничения. В одних отно­шениях они были более развитой расой, чем ваша, в других — менее. Они пытались найти способ выжить и работали над созданием формы жизни, которая обладала бы абсолютной приспособляемостью, абсо­лютной неуязвимостью — чтобы потом в соответствии с этим изменить свою физическую структуру, чтобы ледниковый период и прочие опас­ности не уничтожили их. Человек может создать сверхчеловека — обыч­но в результате генетического сбоя. ИГланны создали сверхиГланна. А потом вымерли.

— Ты — сверхчеловек? — уточнила Сью, слегка запутавшись.