Не служил бы я на флоте...

одном из них кандидатам в Герои Советского Союза (а тогда Золо-

тую Звезду давали за каждый полет) предстояло прыгнуть с выш-

ки. Все бы ничего, но вот беда – Рождественский не умел плавать!

А зачем ему собственно? Водолазы в тяжелом скафандре по дну

ходят, а не плавают, не нарушая постулат: «Настоящий российский

110

водолаз должен быть толстым и тупым.

Толстым – чтобы под водой не мерз-

нуть. А тупым – чтобы не спрашивать,

на хрена туда лезть…». Собственно так

он и поступил: смело поднялся на 5-ти

метровую вышку, сиганул вниз «сол-

датиком» и быстро – быстро пехом по

дну к лесенке, благо дыхалки хватило.

Инструктор покосился, но ничего не

сказал. Второй раз тем же макаром.

Третий... Тут инструктор не выдержал: «Ты что издеваешься!?».

«Да нет, просто я плаваю как топор». Неверие, потом хохот всей

группы: еще бы, моряк не умеющий плавать! К концу подготовки

Рождественский плавал уже великолепно. Те, кто отобрал быв-

шего водолаза Рождественского для полета на «Союз–23» как в

воду глядели. После неудавшейся стыковки спускаемый аппарат

умудрился сесть в казахской степи прямо... в озеро Тенгиз. Зимняя

ночь, –20, соленое озеро. В общем, золотую звезду Героя един-

ственный водолаз – космонавт и один из двух приводнившихся на

Союзе заработали очень тяжело.

ТАБЛИЧКА

В соответствии с Уставом на всех кораблях и плавсредствах,

на дверях кают прибиты таблички, на которых написано «…кто в

тереме живет…». И вот как-то раз наткнулся очередной проверя-

ющий на забавную табличку. Сначала офицер подумал, что это во-

енно-морской юмор, но затем узнал, что все в порядке и по Уставу.

Дело оказалось в том, что существовала на корабле некая «Группа

Освещения Воздушной и Надводной Обстановки», а в той каюте с

забавной табличкой жил командир сей выдающейся группы.

На табличке, с учетом всех армейских сокращений по заглав-

ным буквам, красовалась надпись: «Командир ГОВНО» и указано

его звание и ФИО!

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТАЙНА

Довелось как-то раз обеспечивать проводку подводной лод-

ки в ДОКе из завода в Комсомольске-на-Амуре на раздоковку

м. Тык – м. Южный. Шарахаюсь на своем БГК (Большом гидрогра-

фическом катере) – занимаюсь гидрографическим обеспечением.

111

В общем, все серьезно... Особенно

по связи. «Начинание» запрашивает,

где «Окончание», «Пустельга» запра-

шивает где «Свадьба», на каком ки-

лометре – подводную лодку ведут по

Амуру в ДОКе, при полном сопрово-

ждении, охранении, накрыв маски-

ровочной сеткой. Женам, соседям и

детям нельзя говорить, чем мы заняты эти дни и прочее. Кругом

сплошная секретность.

Раннее утро, по левому борту проходим славный городок

Николаевск-на-Амуре, на берегу толпы людей: мужички, женщи-

ны с детьми и прочее.

Еще бы событие в городе: по Амуру тащут ОБЪЕКТ! (многие так

и называют – СВАДЬБА ИДЕТ!). Все глазеют, секретность присут-

ствует. Нам же положено рыскать впереди всей этой свадьбы, что-

бы она нигде не застряла и одновременно снимать ветер и прочую

суету. У меня на борту: двое военных и двенадцать гражданских

мореманов пенсионного и предпенсионного возраста, которым я

во внуки гожусь. Так вот они ко мне подступают с просьбой: «Да-

вай командир от «свадьбы» оторвемся, зайдем на Пронге – там, в

лабазе леспромхоза «Прима» водка без талонов есть». Спорить с

ними не стоит – все же опытные мореманы, да к тому же талонное

время, грех пройти мимо. Все понимают, секретность надо соблю-

дать, поэтому сразу договариваемся, что зачем и с какой целью

подходим к Леспромхозу никому ни – ни.

Нас, конечно, встречают, начинают расспрашивать: и чего

это мы тут делаем, а не рыбу ли ловим? Отпираемся, как можем.

Подходим к лабазу, а на двери объявление аршинными буквами:

«ВСЕМ ВЛАДЕЛЬЦАМ МАЛОМЕРНЫХ СУДОВ! 15 ИЮЛЯ 1990 ГОДА

В МОРЕ НЕ ВЫХОДИТЬ! БУДЕТ ПРОВОДКА АТОМНОЙ ПОДВО-

ДНОЙ ЛОДКИ 941 ПРОЕКТА. СЕЛЬСОВЕТ».

ЯХТА «БЕДА»

В Балтийске (бывший Пиллау – одна из баз немецких

Kriegsmarine в годы Второй мировой войны на Балтике) в причаль-

ной стенке пирса от каких-то неизвестных катаклизм отвалился

приличный кусок бетона и из него начал торчать довольно – таки

приличного диаметра металлический штырь с резьбой. Бербаза,

112

то бишь тыл бригады надводных кора-

блей как всегда спит и мер по ремонту

не принимает. Штырь с берега не ви-

ден! Однажды зашел в Балтийск эсми-

нец из Кронштадта то ли на ремонт, то

ли боезапас загрузить, то ли продоволь-

ствие перед дальним походом. Начал

швартоваться кормой к пирсу и с ходу

пробил себе задницу (кормовой тра-

нец) этим самым штырем, торчащим как член монаха после годич-

ного сидения в монастыре. Сел довольно таки плотно и, как всегда

бывает на флоте, этого казуса, на корабле не заметили.

Во время большой приборки матрос из механического люда

замечает этот штырь, торчащий внутри корабля, и сообщает об