Не время почивать на лаврах (СИ)

Дальше дело пошло попроще. Я подключил не только магистров, но и королевского кожевника со столяром. Качественная шлифовка удалась не с первого раза, а с двадцать первого. Но мы трудились, не покладая рук, до самого отбытия колонны рекрутов. Создали несколько двояковыпуклых линз, подрезали их по размеру, отшлифовали. Кожевник со столяром подготовили с десяток плотных тубусов, окрашенных изнутри в чёрное, чтобы исключить внешнюю засветку. А затем мы приступили к сборке.

Как и ожидалось, тубус с двумя линзами - объективом и окуляром - давал перевёрнутое изображение. Поэтому пришлось добавить соосное стекло. И долго подгонять расстояние между линзами, чтобы добиться максимально чёткой картинки. И лишь после долгих попыток и тщательных замеров удалось добиться приемлемых результатов. Когда я проводил тесты, смотрел в первую в этом мире подзорную трубу на вершину Башни Бдения и видел, как мне оттуда машет дежурный магистр, гордости моей не было предела. Впервые в этом мире я создал нечто столь важное не чем-то другим, а своими руками. Нечто такое, что даст определённый толчок прогрессу и поможет в долгосрочной перспективе.

Узрев окончательный результат, магистры-помощники воодушевились. Поэтому совершенно не стали возражать, когда я дал указание продолжить работу. Необходимо было изготовить столько подзорных труб, сколько они смогут. Пусть даже ради этого из святого храма им придётся вынести все витражи. Я поставил перед ними задачу наладить производство и обеспечить каждого коммандера и каждого капитана каждого корабля подзорной трубой. Создать стратегический запас и держать технологию производства за семью замками. Никто - ни друзья, ни враги - не должны узнать, как мы смогли уменьшить Всевидящее Око до размера стандартного кинжала. Этот секрет мы не станем монетизировать, но, возможно, обсудим с желающими возможность продажи готового продукта.

Из-за неожиданного погружения в воодушевляющую работу, я совсем потерял счёт времени. И ничем не помогал подготовке военного обоза. Слава Фласэзу, хватало людей, которые всё сделали за меня. Подготовили не только обоз, но персональную лошадку с поклажей.

Коммандер Марсан не стал дожидаться окончания работ над изобретением анирана и отбыл с длинной колонной два рассвета назад. Но со мной остались Сималион, Иберик и Феилин, с которыми мы планировали нагнать неторопливый обоз к первому же вечеру.

Из дворцовых врат меня вышло провожать всё королевское семейство. Даже непоседливый Фабрицио.

При встрече он не узнал меня. Смотрел, как на незнакомого дядьку. И такому развитию событий я неимоверно обрадовался. Я не собирался вновь представляться Клемериком и спрашивать, помнит ли он меня. Таким образом я мог разбередить вроде бы зажившую рану. Фабрицио смотрел на меня, как на постороннего, и я двумя руками ухватился за такую возможность. Как я уже говорил, в моих планах он был обязан привязаться к другим достойным людям. И эти люди меня не разочаровали.

Его Величество и Её Величество простились с анираном очень тепло. И король, и особенно королева, ранее украдкой предлагавшая не стесняться и заглянуть к Фламелине на огонёк, заметно подобрели к посланнику небес. Оба смотрели глазами, полными неподдельного уважения. В их глазах я уже забрался на недосягаемую высоту.

А вот бедолага Терезин, как я выяснил, излишне привязался ко мне. Я не забыл о своих планах укрепить организм пацана. И, на начальном этапе, часто присутствовал на утренних зарядках. Даже подпрыгивал или приседал вместе с ним. Но когда им занялись профессионалы, когда мастер Сималион представил принцу своего будущего приемника, ведь планировал отправляться со мной в Сторожевой Лагерь, я предоставил Терезина самому себе. Лишь изредка общался на ужинах, неустанно давя на одну и ту же мозоль: ответственность, решительность, бесстрашие. Какое бы отвращение Терезин не питал к насилию, оно неизбежно произойдёт на его пути. Ибо таков путь носителя королевской крови. Терезин обязан преодолеть страх, примириться с ним, а затем научиться побеждать.

Наверное, именно такие разговоры заставили впечатлительного пацана относиться к анирану с восхищением, которое, возможно, является предпоследней ступенькой перед безграничным поклонением. Примерно так я предполагал, когда прижимал парня к себе.

- Ни шагу назад, Терезин, - я гладил его по отросшим волосам. - Прежнего робкого принца больше никто не желает видеть. Тебя ждёт путь мужчины. Будь достоин этого громкого звания.

- Спасибо, что вытащил меня, милих, - эти благодарственные слова принц шептал уже не первый раз. - Я обещаю, что ты будешь мною гордиться. Когда придёт моя пора принять ключи от города из рук любого наместника, я буду готов. А если ты позовёшь на бой, я не станут прятаться за чужой спиной.

- Слова не мальчика, но мужа, - я взъерошил его волосы, как делал ранее. - Я уже тобой горжусь. Просто имей смелость идти по этому пути. Ведь для принца никаких иных вариантов не существует.

- Я буду. Обещаю.