Не время почивать на лаврах (СИ)

Что меня совершенно не удивило, не только в Астризии военное командование уделяло внимание перспективе. И в отколовшейся Декедде тоже. Много-много зим назад духовенство, взявшее под контроль все аспекты светской и религиозной жизни в Декедде, смекнуло, что залог независимости - крепкая армия. И подошла к этому вопросу со всей скрупулёзностью. Как я понял из рассказа, тамошние духовники переняли весьма грамотную практику выращивания толковых кадров. А затем в нескольких впечатляющих сражениях доказали Астризии своё право на независимость. Конечно, та самая Расщелина, преграждающая доступ на территорию земель Декедды с севера, играет основную роль в том, что Декедду Астризия так и не смогла покорить. Но всё же в Декедде хватает умелых воинов и достаточно большой флот. И обучение все те, кто жаждет воинской славы или мечтает брать на абордаж вражеские корабли, проходят в военном Атенее.

Сего факта я не знал. А потому был очень доволен, что дополнил базу знаний. Эти знания, несомненно, позволят относиться к потенциальным пакостникам без пренебрежения. А значит, не позволят совершить ошибку в виде недооценки, когда придёт время скрестить клинки. Ведь в моих планах существовал пункт, в котором я уделял Декедде самое пристальное внимание. И планы эти я не собирался пересматривать.

***

В пути мы пробыли двадцать прекрасных летних дней. Солнечных дней, с минимальным количеством тёплых дождей.

Колонна двигалась неспешно, ведь подавляющее большинство рекрутов передвигались на своих двоих. Задача у коммандера стояла не утомить будущих солдат, а заставить их ноги окрепнуть. Обтоптать вполне достойную походную обувку и привить основы субординации. То есть никаких лишних вольностей. И чтобы закрепить первые правила необходимого подчинения, мне приходилось чуть ли не ежедневно ораторствовать перед будущими солдатами, рассказывая правду или небылицы, и демонстрировать аниранское оружие или собственную удаль.

Такой подход, несомненно, шёл на пользу. Ранее я слышал, что будущую армию, созданную на основе отобранного человеческого материала, назовут "элитной". Но убедился, что в этом есть смысл только в дороге. Я шёл рядом с этими бравыми ребятами, разговаривал с ними или слушал их истории. Как профессиональный спортсмен, намётанным глазом сразу определял физическую крепость каждого. И убеждался, что селекционеры в Обертоне поработали на славу; подавляющее большинство мужиков в колонне имели могучую комплекцию. А моя добровольная деятельность на профессии "комрад комиссар" помогала мужикам не испытывать сомнений в своём выборе.

Ночевали мы, в основном, недалеко от тракта. Окрестные деревни готовы были нас принять, и даже хотели посмотреть на анирана, когда узнавали о его наличии. Но коммандер Марсан не желал потенциального панибратства с крестьянами, опасаясь, как он мне откровенно заявил, неизбежных пьянства и блуда. И что он не хочет прибегать к наказаниям, пока рекруты не придут в Сторожевой Лагерь. Там он обещал быть куда менее демократичным.

Этот мужик мне нравился. Ему, как я высчитал, едва стукнуло тридцать годков по Земным меркам. Но он уже стал коммандером и заслужил место в Военном Совете. А это говорило, как минимум, не только о наличии определённых знаний и умений, но и о присутствии мозгов. Не говоря уже о протекции Сималиона, которому я доверял как самому себе...

В один из похожих друг на друга дней в пути прилетел Голеадор. Наличие собственного сирея сильно облегчало обмен информацией. Хоть сирей Иберика тоже почти всегда был при делах, мне больше не приходилось обращаться к нему с просьбами. Мне стоило лишь подумать о Голеадоре, и вскоре его мощная тушка приземлялась или на мою руку, или возле палатки. Сначала требовала жратву, и только потом была готова выслушать просьбу.

Так и произошло на этот раз. Я сидел на ящике возле штабного шатра и смотрел, как Марсан в очередной раз балуется подзорной трубой. Эта штуковина из будущего пришлась ему по душе... Но когда спикировал Голеадор и молча уселся рядом со мной, подставляя белое пятнышко на макушке яркому солнцу, коммандер аж вздрогнул и едва не выронил трубу. За что получил в награду от меня крайне недовольный взгляд.

Сирей принёс письмо от Дейдры. Наконец-то она в достаточной степени обучилась каллиграфии и написала его своей рукой.