Не женское это дело…

Решительный миг наступил. Проклятье или восхищение? Жизнь или смерть?

Зал был полон и рукоплескал. Гора цветов у ног певицы росла не прекращаясь. Участники концерта, актеры, музыканты, танцоры, уже давно откланявшись, отступили в глубину сцены. Птица-певчая стояла одна на краю сцены, не имея сил поклониться публике и уйти. Она стояла одна на этой огромной сцене перед восторженной публикой, не оставлявшей надежды на продолжение.

– Очень талантливая идея, но сделать это совершенно не возможно.

– Публика любит простые и понятные вещи.

– Если ваша идея не окупиться, вы рискуете всем.

Аплодисменты стихли, но никто не уходил и не садился. Она смотрела в зал, как смотрят в бездну и, оправдывая слова великого философа, которому так не повезло с последователями, зал, как бездна смотрел и смотрел на нее.

Резкий никогда не слышанный крик разнесся над готовой судить и казнить толпой. Они замерли, как пригвожденные с уже поднятым для смертельного удара оружием.

Крик бабочки. Последнее оружие, последний шанс. Решительный миг наступил. Свет или тьма. Жизнь или смерть?

***

Сверкающие стеклянные шарики катились по белому шелку, устилавшему стол, вспыхивая в свете прожекторов, подобно искрам костра. Они входили в Игру, как люди входят в жизнь – не ведая цели, не зная пути, сталкиваясь друг с другом и разбегаясь навсегда в разные стороны или на долго замирая рядом, пока твердая и безжалостная рука Игрока не отправляла их дальше, в неизвестность.

Завораживающий голос Сказочницы рождал в каждом образы, неотличимые от яви, и они будили живую душу, и раскрывали смысл и давали надежду или освещали путь. Не узнавая себя, люди начинали говорить стихами, петь, и «видеть» друг друга. Голос замирал, они не решались встать и уйти, страшась потерять только что обретенное.

– Надо признать, что это какая-то странная деятельность.

– Очаровательное развлечение, благодарю, что пригласили. Так трудно найти что-нибудь необычное в наше время.

Примите мои восхищения. Я не пожалел ни об истраченных деньгах, ни об истраченном времени.

Те, кто имели смелость или не осторожность, уходя обернуться на игральный стол, могли увидеть, как шарики продолжали передвигаться и перекатываться по белому шелку.

Игра продолжалась.

***

Костер догорал. Она сидела над ним, казалось, целую вечность. Шаги приближались, сейчас они войдут. Ее виденье и их уменье. Свершилось? Решительный миг наступил. Слава или позор? Жизнь или смерть?

Довериться вашему неаргументированному интуитивному виденью – это все равно, что огромное дело поставить в зависимость от гадалки. Вы пользуетесь отсутствием у нас достаточной информации и безвыходностью нашего положения. Вы понимаете, что на вас ляжет вся ответственность в случае неудачи, и тогда уже никто не примет во внимание, то, что вы женщина. Это мужские игры и правила для всех одни.

Заседание, длившееся уже несколько дней, закончилось.

Игра продолжалась.

***

Дверь отворилась и к своему удивлению они увидели троих из «леопардов». Их растерянность была тем больше видна, чем больше они пытались скрыть ее. Наткнувшись на спокойные взгляды молчаливых женщин, которые сами только что прошли через нечто подобное и потому были уже совершенно спокойны, они повели себя каждый согласно отработанной и давно усвоенной роли.

– Какая приятная неожиданность. – Мягкая полуулыбка, короткие нежные с легким чувственным налетом объятия. Ловелас – какая игра, какой образ!.

– Рад, рад. Вынужден признать, что никак не ожидал, но тем более приятно. – Общий поклон, шаг в сторону, как бы заранее уступая поле битвы. Юный отшельник был верен себе до последнего.

– Девушки, кто бы мог подумать, нет, я всегда говорил… но такой сюрприз. Надеюсь у нас все хорошо? – Молодой Лев был как всегда шумен, вольяжен, улыбчив и весь нараспашку. И только те, кто хорошо знал его и был внимателен, мог увидеть и короткий острый взгляд, и внутреннюю собранность.

– Мы все так давно знакомы, что совершенно не знаем друг друга.

– Я всегда хотел спросить, почему ты тогда затормозила у самого финиша? – Я не могла позволить тебе проиграть.

– Слушай, а почему же мы все-таки так испугались, ведь сказано было. – Не по словам, а по делам.