Не зови волка

К примеру, Кожмар стал выше. Его походка была неестественно грациозна, и он делал широкие, легкие шаги, удивительно твердо держась на стеклянной поверхности. Блестящая, слегка рыжеватая борода покрывала его худой подбородок, плавно переходя на горло. Его одежда была порвана, и галуны свисали с мундира, как сухожилия. Шинель Кожмара блестела от воды, а волосы вилы на его кивере окрасились багряно-красным. Его глаза все еще были серебристо-голубыми, но внутри чернели зрачки животного.

– Кож. – Лицо Лукаша мгновенно прояснилось. – Кож, слава богу, ты жив.

Вдруг Волчий Лорд замер, и Рен поняла, что до него не сразу дошли слова Кожмара.

«Вообще-то девять».

Рен заслонила собой королеву и Лукаша. Рен хотела убедиться в том, что ее мать в безопасности, хотя она инстинктивно подозревала, что Кожмар пришел за головой совсем другой королевы.

– Кож, – умоляюще сказала Рен. – Ты должен понять…

Кожмар улыбнулся. Из его рта торчала обломанная трубка, он вынул ее и отшвырнул прочь. Еще больше блестящего рыжего меха покрывало его руки, а тонкие пальцы исказились, превратившись в когти. Он улыбнулся бледно-золотыми губами, показав белые зубы.

Кожмару не нужно было кричать. Его голос с легкостью заглушал дождь.

– Я прекрасно все понимаю, – сказал он. – Маленькое чудовище.

На Рен пристально смотрели серебряные глаза, блестящие от голода. Это был не тот Кожмар, которого она когда-то знала. Это был не тот человек, который рассказал ей о своем доме, сидя у костра. Это был не тот человек, который предпочел умереть, чтобы не стать чудовищем. Это был не тот человек, который застрелился, чтобы спасти ее и Лукаша.

Это был стржигун.

– Кожмар, – прошептала она. – Прошу. Я знаю, ты где-то там, внутри. Ты хороший человек, Кожмар. Ты мой друг.

Рен чувствовала, как разбивается ее сердце.

– Друг? – повторило существо, надевшее кожу Кожмара. – Друг? Ты бросила меня. Твой драгоценный дракон для тебя важнее меня. А ты. – Он повернулся к Лукашу. – Ты мог бы спасти меня, но когда я умирал, ты выбрал ее.

В тот момент потрепанный и небритый, с прилипшими к шее черными волосами, Лукаш, как никогда прежде, походил на волка.

– Я всегда выбираю ее, – произнес он низким голосом.

Существо, которое когда-то было Кожмаром, презрительно усмехнулось.

– Твой брат мертв, – сказал он.

Лицо Лукаша ожесточилось, и он достал из ножен свой обломанный меч.

– Хочешь присоединиться к нему?

– Очаровательно. – Зло, поселившееся внутри Кожмара, улыбнулось. – Но один раз я уже умер, Лукаш. Мне не очень хочется делать это снова.

Он вытянул руки, подняв ладони к небу. Прежде чем кто-либо из них успел отреагировать, его когти сжались в кулаки.

И тогда появились они.

За золотыми деревьями было видно, как сместился край Стеклянной горы. Воздух наполнился тихим, злобным хныканьем. Рен достала стеклянный меч. Вокруг собрались десятки пернатых чудовищ: лысые головы и обрывки красного меха. Они выстроились на краю, перекрыв все пути к отступлению. Они бежали по саду, огибая деревья, как чешуйчатая серая река. Они вопили, рычали и нетерпеливо переступали с лапы на лапу.

Стржиги.

Они были голодны.

Они всегда были голодны.

Лукаш обратился к королеве, не поворачивая головы:

– Где твой проклятый дракон?

– Я не знаю, – пролепетала королева, лишившись своего хладнокровия. – Я не знаю…

Кожмар щелкнул пальцами во второй раз, и стржиги покачнулись, реагируя на его команду. Затем, когда сердце Рен забилось где-то в ее горле, они неуверенно поднялись на ноги.

Некоторые были обожжены до неузнаваемости, а у других были отрублены целые конечности. У некоторых не хватало частей черепа, и серые мозги вместе с вязкой кровью разбрызгались по их плечам. Их застывшие лица все еще были искажены в мучительных гримасах смерти.

С каждым щелчком Кожмара стржиги дергались и выгибались, неестественно искривив спины. Они лягались острыми локтями, крутили разбитыми головами и шевелили вывихнутыми, частично отсутствующими челюстями.

Все эти стржиги когда-то были убиты.

Одно из чудовищ бросилось на Лукаша, и он взмахнул мечом. Стржигун повалился на землю, но стоило Кожмару щелкнуть запястьем, как существо снова вскочило на ноги, несмотря на то, что теперь у него отсутствовала верхняя часть тела. На гладкое стекло вывалились серо-коричневые внутренности.

Лукаш выругался.

– У нас нет ни единого шанса, – прорычал он. – Проклятье. Значит, мы все-таки умрем здесь.

Кожмар вытянул обе руки, манипулируя стржигами, как дирижер. Ну и что с того, что теперь он чудовище?

– Нет, – сказала Рен. – Он мой.

Она тоже была чудовищем.

– Рен, – начал Лукаш.

Она улыбнулась и облизала губы.

«Я человек. Я животное. Я чудовище».

Вот и все. Шел проливной дождь, стржиги все приближались, и ярость жгла ее вены, подогревая бурлящую кровь. По ногам Рен разлилась сила, и челюсти сомкнулись, щелкнули острые клыки. Этот звук музыкой отдался в ее ушах.

Она прыгнула.