Не зови волка

Кожмар улыбнулся ему холодной, животной улыбкой. Разорванные щеки и длинные клыки превращали эту улыбку в леденящую душу гримасу. С бледного острого подбородка капала кровь.

– Твой брат мертв.

Хлоп.

Это был тихий звук.

Хлоп.

Почти неслышный.

Хлоп.

Но Лукаш всю жизнь преследовал одну-единственную цель. Кожмар рассмеялся, и Волчий Лорд не смог удержаться от ухмылки, даже когда его противник прошептал своим сладким, немного гнусавым голосом:

– Ты даже не смог убить дракона.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

– Ты прав, – сказал Лукаш.

Заметив ухмылку на его лице, Кожмар заколебался. Это была открытая, чуть искривленная, почти веселая ухмылка. Та самая, которую сотни других монстров видели перед смертью.

Голова Кожмара дернулась в сторону, почти вопросительно. Вода, смешанная с кровью, капала с его волос, розовыми ручейками бежала по запястьям, стекая по блестящему клинку сабли. Лезвие у горла Лукаша чуть заметно дрогнуло.

– Ты прав, – повторил Волчий Лорд. – Я не убивал дракона.

56

Золотой Дракон взревел, сотрясая гору.

Лукаш смотрел, как с озаренного золотым сиянием лица Кожмара сползает выражение триумфа, медленно перерастающее в шок, а затем в ужас. Он отшатнулся назад.

Лукаш почувствовал, как удары тяжелых крыльев сотрясают воздух, и в этот момент вершину горы накрыла большая тень. Дракон появился из-за обрыва, и Лукаш успел разглядеть его мертвые черные глаза и двухметровые черные зубы. Он увидел нижнюю часть золотой челюсти дракона, покрытую зубчатыми, похожими на доспехи чешуйками. Затем над ними пронеслось бледно-золотое брюхо с четырьмя когтистыми лапами, уступившее место длинному, шипастому хвосту.

На мгновение Золотой Дракон закрыл собой небо.

Лукаш приподнялся на локтях, глядя Кожмару за спину: к ним шла королева Дагмара. Когда она подняла руки, стеклянные рукава ее платья заблестели, как крылья дракона. Кожмар уставился в небо. Затем, словно во сне, Лукаш увидел, как он поворачивается к королеве Дагмаре.

– Это за твою душу, – сказала она раскатистым голосом, который пронесся над простором. – И за мою дочь.

Она резко опустила руки.

И, как хищная птица, дракон начал пикировать вниз.

Кожмар молниеносно уклонился в сторону. Зубы дракона сомкнулись на воздухе, когти поцарапали стекло. Кожмар поднялся на ноги, и на его безглазом лице растянулась улыбка. В руках он все еще сжимал саблю.

Кожмар рассмеялся.

Лукаш начал подниматься на ноги, но замер в самый последний момент.

Хвост дракона скользнул по вершине горы. Он прошелся по золотым деревьям, уничтожая все на своем пути. В воздухе сияли осколки золота и стекла. Кожмар резко обернулся, но было уже слишком поздно.

Тяжелый золотой хвост ударил его прямо в грудь, и на изуродованном бледном лице мелькнуло удивление.

– Помоги! ПОМОГИ МНЕ!

Мощный удар заставил его скользнуть по стеклянной поверхности и перевалиться через край обрыва.

Кожмар успел ухватиться за выступ. Когтистые пальцы царапали стекло, залитое водой и кровью, и его изуродованное лицо снова появилось в поле зрения. Стекло хрустнуло, и от того места, где когти впивались в гладкую поверхность, побежала трещина.

– Помоги, Лукаш, помоги мне… – молил его прежний голос. Его человеческий голос. Голос его странного вынужденного друга.

Трещина становилась все шире. Лукаш почти подошел к нему. Почти затащил его обратно на вершину горы. Почти попытался спасти эту вторую душу в надежде искупить свою вину за то, что бросил первую на верную смерть.

Но Лукаш не двигался. Он не мог. Сколько бы душ ни было у Кожмара – какой бы ужас ни привел его сюда – какая бы часть его друга все еще ни была внутри, запертая в ловушке, в отчаянных попытках выбраться…

Кожмар убил Францишека.

По стеклянному выступу с треском расползались все новые и новые трещины. Пальцы Кожмара скользили по гладкой стене.

Кожмар убил Рен.

– Пожалуйста, Лукаш, прошу…

С оглушающим грохотом осколок оторвался от горной вершины и полетел вниз. Кожмар кричал, исчезая в тумане и дожде, и его голос становился все тише, пока не затих окончательно. Над горой повисла тишина.

Лукаш медленно пошел к обрыву. Насколько простирался взгляд, тянулось бесконечное поблескивающее стекло. Кожмар исчез в серых облаках и забвении.

Кожмара больше не было.

Лукаш отвернулся. Внезапно он осознал, как быстро колотится его сердце. Теперь его сердцебиение не совпадало с ударами крыльев дракона: оно стало тяжелым, болезненным и удушающим.

«Рен».

Королева Дагмара сгорбилась над телом своей дочери среди обломков золотого сада. Деревья были уничтожены ударом огромного хвоста. Золотые стволы были разбросаны по стеклу, а остатки стржиг все еще дергались в предсмертных судорогах. Одна отрезанная нога прыгала по кругу.

Рен все еще была рысью. Она не вернулась в человеческое обличье. Лукаш упал на колени рядом с ее матерью. Он не мог думать. Он не мог чувствовать.

– Это не работает, – снова и снова повторяла королева, обнимая тело своей дочери. – Это не работает.

Лукаш увидел покрасневшие от крови золотые яблоки, рассыпавшиеся по стеклу. От одного из них был откушен кусочек.