Неблаженные блаженные святые. Рассказы о необыкновенных подвижниках

Почти нагой (недаром его называли Василием Нагим), блаженный Василий ходил по улицам Москвы, терпеливо перенося всяческие стихийные невзгоды: ни крыши над головой, ни одежки (что зимой, что летом), «зимой от мороза замерзая, летом же зноем опаляем».

– Если люта зима, то сладок рай, – говаривал Василий.

При этом он указывал на пример сорока мучеников, которые ради царствия Божиего насмерть замерзли на льду Севастийского озера, в то время как их соблазняли жарко натопленной баней.

Для Василия, Христа ради юродивого, и сильный мороз оборачивался теплом, а солнечный жар – живительной прохладой. Тело праведника, ограждаемое Божией благодатью, было сильнее и стужи, и огня.

Как первозданный Адам, блаженный Василий без стыда ходил едва не нагим. Василий, отказываясь от одежды, как бы выказывал готовность к Страшному суду, на котором человек предстает таким, каким родился.

Он изнурял тело «постом и бдением, и морозом и теплотой солнечной, и дождевым облаком» и казалось, что он выдерживает больше, чем способно выдержать человеческое естество. Так юродивый сохранял душу свободной от страстей.

Ум блаженного постоянно был занят молитвой и мыслями о Боге. Его внутренний – духовный – взор постоянно был обращен к Богу. А внешне это выражалось в том, что голова Василия всегда была поднята к небу.

При таком исключительном образе жизни у юродивого, разумеется, не было ни друзей, ни близких знакомых. Всем он был чужой; и только в редких случаях пользовался приютом у одной благочестивой вдовы.

Не имея определенного пристанища, обычно он проводил большую часть дня на улицах и площадях среди нищих, калек и вообще среди людей, обиженных, по общественному мнению, судьбой. А большую часть ночи Василий посвящал молитве, удаляясь для этого на паперти московских церквей, где иногда предавался и короткому отдыху.

Время от времени Василия можно было видеть в башне в стене Китай-города, у Варварских ворот. Там он тоже молился в одиночестве. В память о его пребывании это место раньше называлось Васильевским лужком и Васильевским садом. На этом лугу некогда были бражные тюрьмы для исправления пьяниц, которых преследовал закон, позволявший свободно веселиться в корчмах только на Святках и Святой неделе. Блаженный посещал эти злачные места с целью спасти погибавших от пьянства.

Исполненный милосердия, блаженный помогал прежде всего тем, кто стыдился просить милостыню. А ведь он сам нуждался в помощи не меньше других.

Однажды блаженный Василий доставшиеся ему богатые подарки передал купцу-иностранцу. Тот в силу обстоятельств лишился на чужой стороне всего и, хотя три дня уже ничего не ел, не мог обратиться за помощью – ведь он носил хорошую одежду…

Василий осуждал тех, кто подавал милостыню из корысти, кто рассчитывал так получить Божие благословение.

Однажды Василий увидел у Пречистенских ворот нищего. Постояв рядом и присмотревшись, юродивый разглядел в нем беса. Бес, обернувшийся нищим, всем, кто подавал ему милостыню, немедленно помогал в просимом.

Блаженный прогнал беса и тем спас множество душ от соблазна.

В 1521 году, при Василии Ивановиче III, незадолго перед нападением татар на Русь, однажды ночью юродивый Василий перед северными дверями Успенского (в Кремле) собора молился Богу об избавлении сограждан от угрожающей опасности.

И вот в храме поднялся страшный шум, заметались языки пламени. От чудотворной Владимирской иконы Божией Матери раздался голос. Он обличал жителей Москвы в беззакониях…

Юродивый не переставал молиться, наоборот, молитва его становилась все истовей.

И чудный огонь быстро исчез, а шум прекратился.

Весть о чудесном видении блаженному Василию быстро разнеслась по городу, и жители Москвы с тревогой ожидали страшной беды. В скором времени грозное предзнаменование исполнилось. Крымские и казанские татары под предводительством Махмет-Гирея вторглись в пределы Руси, грабили и разрушали один город за другим и сжигали все, что встречалось на пути.

Та же участь угрожала и столице. Москва была спасена только молитвами своих великих заступников: татары, устрашенные чудным видением несметного множества воинов на московских полях, поспешили оставить не только Москву, но и Русь.

При Иване Грозном, 23 июня 1547 года «Василий юродивый, – говорит летописец, – придя в монастырь Воздвижения и став перед церковью, начал молиться и неутешно плакать». Проходившие смотрели на него с удивлением. Они не знали причины происходящего, но были уверены, что юродивый Василий без причины ничего не делает и не говорит.

Это таинственное моление было предвестием страшного пожара, случившегося утром следующего дня и начавшегося с этого самого храма: утром в восьмом часу церковь Воздвижения загорелась; оттуда огонь перекинулся на другие улицы: оба города – старый (Кремль) и новый (Китай-город) сгорели, многие храмы, дома, дворец великого князя исчезли, «медь, яко вода разливашеся».