Недоверчивые умы. Чем нас привлекают теории заговоров

Баумайстер пишет, что любовь к вымышленным суперзлодеям вызывает некоторое недоумение. Обычно нам не нравятся аморальные люди, и мы не получаем удовольствия, услышав о неблаговидных поступках. В реальном мире наиболее похожими на суперзлодеев были такие личности, как Адольф Гитлер и Пол Пот, которых ненавидят практически везде. Так почему же мы восхищаемся историями о маньяках, совершающих массовые убийства? Почему, спрашивает Баумайстер, суперзлодеи оказываются на плакатах на стенах спальни или на коробках для детских завтраков? Он считает, что все дело в нашей склонности судить о характере других людей и нашей реакции на отклонение от моральных норм.

Представьте себе, что мы с вами сидим в лаборатории психолога и перед нами на столе десять хрустящих долларовых банкнот. Это наши деньги, их можно забрать домой, но я должен решить, как их поделить. Вы можете только сказать, согласны ли с моим предложением. Если не согласны, мы оба уйдем с пустыми руками. Психологи называют это «игрой в ультиматум». В абсолютно справедливом мире я предложил бы вам пять долларов и пять взял бы себе. Скорее всего, вы приняли бы мое дружеское предложение, и мы оба стали бы на пять долларов богаче. Действительно, это наиболее распространенный результат, при наличии выбора большинство людей предпочитает разделить деньги поровну. Предположим, однако, что я предложу вам только один доллар. Если вы абсолютно рациональны, вы должны были бы принять его, ведь в итоге у вас будет на доллар больше. Но я уверен, что это предложение звучит для вас не очень привлекательно. Мысль о том, что я слиняю с девятью долларами, оставив вам одну жалкую бумажку, должно быть, вызывает возмущение. Может быть, вы захотели бы отвергнуть предложение, пожертвовав своим единственным долларом, чтобы помешать мне вас облапошить. В таком случае вы не были бы одиноки. Около половины игроков отклоняли предложение, если разделение было столь неравным{370}.

Отказ от доллара, чтобы наказать жадного игрока, может быть нерациональным, но он имеет смысл в мире, в котором возможность процветания для мошенника означает проблемы для всех остальных. Поскольку мы существа социальные, наше выживание зависит от равноправного сотрудничества, и поэтому естественный отбор закрепил у нас повышенное внимание к моральным принципам других людей. Как показывает игра в ультиматум, мы стремимся осудить и наказать тех, кто несправедливо с нами обращается, даже если для этого надо принести небольшую жертву. Если по отношению к нам проявляют несправедливость, это не просто злит, это заставляет страдать. Когда люди играли в эту игру внутри томографа, в областях мозга, связанных с удовольствием и подкреплением, наблюдалась повышенная активность в ответ на справедливое предложение, а области, связанные с болью, страданием и отвращением, были активны при несправедливом дележе{371}.

Даже когда нас никто не третирует, мы постоянно пытаемся разобраться в моральном облике других людей, используя для этого любую доступную информацию. Когда нас окружают другие люди, мы постоянно отслеживаем их поведение и даже легкое изменение выражения лица, чтобы сделать вывод об их характере{372}. Когда человека поблизости нет, мы о нем сплетничаем. Психолог Робин Данбар считает, что основные функции сплетен – предупреждать друг друга о возможных злоумышленниках и около двух третей всех разговоров – это сплетни о других людях{373}. В тот момент, когда мы встречаем незнакомого человека, мы начинаем его оценивать, а качество, которое мы ценим в людях выше всего, – их благонадежность{374}.

Из-за того, что в нас присутствует природная склонность давать этическую оценку, мы получаем удовольствие, упражняясь в моральных суждениях, даже если они касаются полностью вымышленных злодеев. А по правде сказать, особенно если касаются полностью вымышленных злодеев. Баумайстер считает, что неувядающая популярность историй про победу над чудовищами объясняется их моральной однозначностью. В массовой художественной литературе нет сомнений в том, кто злодей. На случай, если гнусность деяний недостаточно очевидна, писатели и создатели фильмов часто помогают зрителю, обеспечивая безошибочные признаки зловещей натуры персонажа. В мелодрамах эпохи немого кино злодеи имели склонность закручивать усы, радуясь, когда их коварный план успешно реализовывался, злодеи в ковбойских фильмах носили черные шляпы, в то время как у положительного героя шляпа была белая. Злодеи в комиксах доводят этот прием до крайности; типичный суперзлодей может носить металлическую маску и называть себя «доктор Дум» или иметь явное физическое уродство, которое дополняет его нравственную испорченность. Истории про победу над чудовищем предоставляют нам возможность потренироваться, давая моральную оценку в простой ситуации, позволяя позлорадствовать над явными негодяями и восхвалить очевидных героев.