Недоверчивые умы. Чем нас привлекают теории заговоров

Таким же образом появляются многочисленные суеверия, от талисманов на удачу до гомеопатии. Вы надели определенные носки на собеседование – и получили работу, вы приняли несколько сахарных шариков – и простуда прошла. В каждом из этих случаев такой результат мог возникнуть (или не возникнуть) независимо от ваших действий, но мозг не может удержаться и соединяет эти события так, что одно из них становится причиной для другого. Такая иллюзия может быть чрезвычайно сильной.

И то правда, и это правда, но они не связаны

Стефани Мессенджер писала: «Я молодая мама, и, как большинство матерей, хочу как можно лучше заботиться о своем малыше»{414}. Она кормила ребенка грудью и регулярно носила на осмотры. И когда ей сказали, что настала пора делать прививки, она послушно явилась с ним к врачу в тот же день. По ее словам, никто в поликлинике не рассказал ей о побочных эффектах или неблагоприятных реакциях, а сама она не догадалась об этом спросить.

Мы познакомились с Мессенджер в главе 2. Она автор «Волшебной кори Мелани». Когда на фоне вспышки кори в Диснейленде в 2014 г. ее книга привлекла общественное внимание, Мессенджер подверглась саркастическим насмешкам в интернете. На сайте Amazon.com на ее книгу пользователи быстро оставили сотни глумливых рецензий. Комментаторы торжественно заявили, что не верят, что можно сомневаться в том, что детей надо вакцинировать. Но Мессенджер, как и многие другие родители, настороженно относящиеся к прививкам, не всегда была против вакцин. Ее опасения возникли в результате трагедии.

В эссе 1998 г. Мессенджер описала своего первенца как счастливого малыша, который почти никогда не плакал до тех пор, пока ему не сделали прививку{415}. Она писала, что «он кричал и плакал оставшуюся часть дня, а затем была еще бессонная ночь». По ее словам, затем ребенок выздоровел, но через четыре месяца была повторная вакцинация. «В этот раз он кричал еще громче. Я принесла его домой и никак не могла утешить. Я пыталась кормить его грудью, но его сразу же тошнило (чего никогда раньше не бывало), и он продолжал плакать». Мессенджер рассказывает, что младенец начал выгибать спину, закатывать глаза и через все его тело проходила судорога. После нескольких месяцев обследования ребенка врачи так и не смогли понять, в чем дело, но прогноз был неутешительным. Мессенджер забрала своего сына домой и «наблюдала, как он угасает, пока через полгода он не ушел из жизни».

Связь казалась для нее несомненной: «Жизнь Джейсона навсегда изменилась с того самого дня, как ему сделали прививку». Совпадение, засевшее в голове Мессенджер, кричало, требуя объяснений. Затем, четыре года спустя, она смотрела по телевизору популярное в Америке «Шоу Фила Донахью». В тот день передача была посвящена вакцинации. Как вспоминает Мессенджер, один из гостей, врач-педиатр, предупреждал об опасности прививок и говорил, что риск того не стоит. Другой гость, детский невропатолог, заявил, что большинство детских невропатологов своих собственных детей не вакцинируют. Мессенджер пишет: «Я была ошеломлена». Это было то самое объяснение, которое она искала. Наконец она увидела полную картину. Совпадение получило объяснение. Она поняла, что причиной болезни ее сына были прививки.

Еще одна активистка антипрививочного движения, Барбара Фишер, о которой мы тоже рассказывали в главе 2, оказалась в похожей ситуации. В статье, написанной в 2004 г. для журнала Mothering, она пишет: «Я абсолютно доверяла педиатрам, когда приходила прививать своего малыша в конце 1970-х гг.» Когда ее сыну Крису было 2,5 года, он получил обычную вакцину АКДС. Через несколько часов после прививки ее сын «стал совершенно другим ребенком». Вернувшись вечером домой, она обнаружила необычную тишину и поднялась наверх, чтобы проверить Криса. «Я зашла в его спальню и нашла Криса сидящим в кресле-качалке. Он смотрел прямо перед собой, как будто не видел меня, стоящую в дверях. Его лицо было бледным, губы посинели. Когда я назвала его по имени, его веки задрожали, глаза закатились, а голова упала на плечо». Фишер говорит, что состояние ребенка менялось в течение нескольких недель. Крису было сложно сосредоточить на чем-то внимание, он забыл алфавит и цифры. «Мой маленький мальчик, который был когда-то таким беззаботно-веселым, больше не улыбался»{416}. В итоге, как пишет Фишер, Крису «поставили диагноз: минимальная мозговая дисфункция с множественными нарушениями развития и синдромом дефицита внимания»{417}.

Через полтора года Фишер посмотрела документальный фильм «АКДС: прививочная рулетка», в котором высказывалось предположение, что коклюшный компонент вакцины АКДС вызвал повреждения мозга у сотен детей. Теперь давнее совпадение могло быть объяснено. Позже она написала, что «Крис пережил реакцию на вакцину. Он один из пострадавших, ‹…› чье будущее было изуродовано еще в детстве, когда риски при вакцинации оказались равны 100 %».