Негласные войны. История специальных служб 1919–1945. Книга первая. Условный мир

Так гласит общепринятая версия разоблачения этого японского шпиона, но Национальный центр контрразведки (НСИК) США предложил иной, более похожий на правду вариант. Согласно ему, дешифровальщица Эгги Дрисколл заинтересовалась прочтенным в одном из перехватов словом “TO-MI-MU-RA”. Она не удовлетворилась объяснением переводчика о том, что оно является просто японской фамилией, и попросила его рассмотреть и иные версии. Оказалось, что “MURA” можно перевести как “гора”, а также “сын”, и что искомое слово, возможно, означает “сын Томи”, то есть Томисон или Томпсон. Направленный по этому руслу контрразведывательный поиск привел к разоблачению и аресту гражданского служащего ВМС Гарри Томпсона. Судя по всему, версия с явившимся к адмиралу рыбаком просто прикрывала криптоаналитическую операцию, однако дать какое-либо однозначное заключение по имеющейся информации, по-видимому, невозможно.

НСИК предлагает новую информацию и по делу Фарнсуорта, который якобы был известен из тех же перехватов как “Агент К”, но в данном случае достоверным все же представляется традиционное изложение этой истории. Фарнсуорт располагал значительно более широкими разведывательными возможностями, чем бывший писарь Томпсон, а первый сигнал о его вероятной работе на противника поступил к начальнику ОНИ капитану 1-го ранга Уильяму Пулстону в августе 1934 года. Один из офицеров в Вашингтоне заметил, что Фарнсуорт тайно унес домой совершенно секретное флотское “Наставление по информации и безопасности”, а затем несколько других офицеров сообщили о задаваемых им отставным коллегой подозрительных вопросах. Получив эту информацию, морская разведка негласно издала циркуляр, запрещающий вести с ним беседы на любые служебные темы. К расследованию было подключено ФБР, зафиксировавшее несколько совершенно непрофессиональных звонков Фарнсуорта на квартиру военно-морского атташе Японии в Вашингтоне. На основании полученных данных было принято решение ретроспективно отследить перемещения объекта по стране и телефонные звонки из гостиниц, начиная с 1933 года. Выяснилось, что тот же номер телефона атташе он набирал из Бостона, Филадельфии, Нью-Йорка, Балтимора и Норфолка, что явилось убедительным, хотя и косвенным доказательством агентурной связи американца с японской морской разведкой. Тем не менее, для судебного преследования за шпионаж требовались прямые улики. Они пока отсутствовали, однако, как часто случается в подобных ситуациях, в конечном итоге правосудию непреднамеренно помог сам Фарнсуорт. В 1936 году после публикации в газетах сообщения об аресте Томпсона японцы прервали с ним связь, и встревоженный подступающей опасностью и лишившийся финансового источника шпион решил сделать нестандартный ход. За 20 тысяч долларов он попытался продать свою значительно приукрашенную историю редакции информационного агентства “Юнайтед Ньюс Сервис”, заявив, что в качестве контрразведчика-любителя внедрился в японскую разведку и несколько лет поставлял ей ничего не значащие материалы, не наносившие урона национальной безопасности Соединенных Штатов. Фарнсуорт оговорил свой гонорар, поставив условием опубликовать серию очерков о его деятельности лишь после его отбытия в Германию, куда он собирался отправиться на дирижабле “Гинденбург”. Редактор, которому все это показалось крайне подозрительным, сообщил о визитере в ФБР, после чего бывшего офицера немедленно арестовали, а в 1937 году приговорили к тюремному заключению сроком от 4 до 20 лет.

Контрразведка провела против японцев несколько наступательных акций, зачастую достаточно серьезных. Так, сотрудник аппарата военно-морского атташе капитан-лейтенант Оман оставил в гостиничном номере портфель с совершенно секретными документами всего на 15 минут, за которые к нему успели подвести привлекательную женщину. Он адекватно прореагировал на “медовую ловушку” и зашел в ее комнату, где и был заперт. Пока Оман выбирался оттуда, сотрудники морской контрразведки успели перефотографировать материалы, по которым установили основные направления оперативной работы японцев. В частности, именно тогда выяснилось, насколько большое значение противник придает изучению личностей.