Негласные войны. История специальных служб 1919–1945. Книга первая. Условный мир

Перечисленные проблемы со сбором информации дополнялись трудностями в ее доставке по назначению. Деятельность любой секретной службы невозможна без быстродействующих и надежных каналов связи, которыми Ватикан в рассматриваемый период не располагал. Всю входящую и исходящую корреспонденцию Святейшего престола перлюстрировали итальянские власти, а шифры подвергались систематическим и часто успешным атакам со стороны криптоаналитиков различных государств. Информация снималась также с проходивших через итальянскую территорию телеграфных и телефонных линий. Все указанные факторы полностью исключали возможность наличия у католической церкви какой-либо организации, способной считаться даже дипломатической разведывательной службой, не говоря уже о нелегальных операциях.

Ватикан постоянно стремился вернуть утраченную в 1870 году государственность, хотя его руководство и осознавало утопичность расчетов на ее восстановление в прежних пределах. Постепенное движение в этом направлении вначале привело к признанию элементов его независимости в 1925 году Польшей, а в 1927 году — Литвой и Румынией. Камнем преткновения по-прежнему оставалась позиция Италии, от которой, в конечном счете, зависело окончательное решение этого вопроса. Ключи к нему находились в руках известного своим антиклерикализмом Муссолини, который, однако, весьма нуждался в поддержке церкви для упрочения авторитета фашистского движения. Процесс постепенного ватикано-итальянского сближения начался еще в середине 1920-х годов и увенчался заключением 7 (28) июля 1929 года Латеранских соглашений. В соответствии с подписанными Муссолини и кардиналом Гаспарри документами, Святейший престол получил статус города-государства, пределы которого были ограничены площадью в 44 гектара, а также загородной резиденцией папы замком Гандольфо и 20 дворцами в Риме. Одновременно стороны подписали конкордат, регулирующий взаимоотношения церкви и итальянского государства, и предусматривавший выплату Ватикану компенсации за события 1870 года в размере 1 миллиона 750 тысяч лир, что по курсу 1929 года составляло 90 тысяч долларов США. Однако после возвращения Святейшему престолу государственности Муссолини счел необходимым прекратить движение в его сторону и распорядился активизировать агентурную разработку католической церкви. На этом направлении работали как полиция, так и СИМ, особенно преуспевшая в приобретении агентуры в архивах Ватикана. Но церковная среда была настолько монолитной, что все агенты итальянской разведки вербовались в среде младших служащих, журналистов и слуг, а вербовочные подходы к кардиналам, епископам и служащим высокого ранга были заведомо обречены на провал и поэтому даже не предпринимались. Единственным исключением являлся пресс-секретарь Ватикана Энрико Пуччи, самый важный агент итальянской полиции (“96”), завербованный в 1927 году лично начальником полиции Артуро Баччини. Этот факт получил некоторую огласку на уровне слухов, но покровительствовавший Пуччи государственный секретарь кардинал Гаспарри и некоторые другие священнослужители высокого ранга пресекали их. Существует версия, согласно которой вербовку пресс-секретаря санкционировал сам папа, чтобы иметь канал для неофициального доведения до итальянских властей нужной информации. СИМ имела на этом направлении еще нескольких крупных агентов: служащего шифровального бюро государственного секретариата Катерини (вербовка в 1927 году, увольнение в 1931 году), старшего офицера ватиканской полиции Джованни Фацио (вербовка в 1929 году, увольнение в 1942 году) и журналиста Вирджилио Скаттоли-ни. Этот последний оказался известным авантюристом и в годы Второй мировой войны стал одним из наиболее успешных фальсификаторов разведывательной информации.

СИМ была особо заинтересована в приобретении источников в окружении кардинала Мишеля д’Эрбиньи, которого ошибочно полагали руководителем крупной нелегальной сети, работающей на Востоке в пользу Франции. Однако ни внедрение, ни вербовка агентов в равной степени не удались. Несколько более удачно обстояли дела в агентурном прикрытии Конгрегации пропаганды веры. Ее исполнительного секретаря Цельзо Константини освещал агент полиции журналист Томмазо Арриго Поцци, одновременно разрабатывавший также известного церковного интеллектуала и основателя Католического университета Милана Агостиньо Джемелли.