Нейтронные звезды. Как понять зомби из космоса

Однако в апреле он сел на самолет и полетел в обсерваторию Parkes. Перед этим он встретился со своим бывшим научным руководителем по дипломной работе Мэтью Бейлзом, чтобы вместе проанализировать данные по необычному всплеску. Мало того, что Бейлз сам пришел в возбуждение, но он своим воодушевлением и энтузиазмом заразил и Лоримера, и через несколько дней они приступили к написанию статьи. Она была готова к июню и включала график с изображением сигнала, ставший вскоре известным, – пик, возвышавшийся над сигналами всех известных на тот момент пульсаров. По словам Бейлза, сигнал выглядел настолько ошеломительно, что тогда он на какое-то время потерял сон. Снова и снова он воображал, каким удивительным стало бы это открытие, если бы сигнал и вправду оказался таким ярким и пришел настолько издалека.

Но редакция Nature отказалась напечатать статью. Лоример был расстроен, как и Бейлз, но Бейлз уже имел негативный опыт, когда шестнадцатью годами ранее ему и Эндрю Лайну пришлось отозвать статью, в которой говорилось об открытии первой планеты, обращающейся вокруг пульсара. Бейлз вспоминает, как он, чтобы подбодрить Лоримера, сказал ему: “Бог с этим Nature”. И они решили отправить статью в Science, где она и была опубликована в ноябре 2007 года, причем без единого замечания. Лоример почувствовал облегчение, хотя ему по-прежнему не давал покоя нерешенный вопрос о том, какой именно объект произвел эту гигантскую вспышку, которая вскоре будет носить его имя.

Ави Лоэб, который сейчас заведует кафедрой астрономии Гарвардского университета, вырос в Израиле, где, сколько он себя помнит, интересовался загадками возникновения жизни – как на Земле, так и в других частях Вселенной. И всегда его удивляло и раздражало, что большинство ученых вместо поисков разумной жизни в космосе все усилия направляют на то, чтобы обнаружить признаки существования простейших микробов, разыскивая их химические следы в атмосфере экзопланет. По его мнению, работы по проекту поисков внеземного разума SETI должны были бы стать мейнстримом, а вместо этого данное научное направление считается маргинальным. Во-первых, из-за того, что в научно-фантастической литературе инопланетяне всегда изображались отрицательными героями, а во-вторых, из-за разных вызывающих сомнения сообщений уфологов.

Дело не в том, что другие ученые никогда серьезно не рассматривали возможность существования разумной жизни за пределами Земли. В конце концов, еще в 1967 году, когда Джоселин Белл наткнулась на сигнал в виде гребенки при анализе данных с “Межпланетной сцинтилляционной матрицы”, сооруженной в сельской местности Кембриджшира, она также задалась вопросом, не приветствие ли это, посланное какими-нибудь инопланетянами. (Как я уже писала, именно поэтому, хотя сигнал все еще оставался загадкой, астрономы только отчасти в шутку назвали его источник LGM-1 – “маленькие зеленые человечки – 1”, – а три других пульсара, сигналы от которых обнаружила Белл, были названы, соответственно, LGM-2, LGM-3 и LGM-4.)

Раскрыть тайну “инопланетян” помогло Белл то, что вскоре она заметила второй пульсар, затем третий и четвертый, и все они находились в разных участках неба, что убедительно доказывало: это были естественные объекты, а не инопланетяне⁴.

Лоримеру повезло меньше.

Сразу после того, как они с Бейлзом в ноябре 2007 года опубликовали свою статью, вызвавшую реальный интерес, ученые стали выдвигать теории происхождения странных вспышек. Примерно в то же время Лоэб по случаю оказался в Мельбурне. Он прочитал статью Лоримера и Бейлза, слегка ею заинтересовался и захотел поговорить с Бейлзом. Лоэб считал вспышки проявлением загадочного эффекта, но, как и многие другие, полагал, что это мог быть и инструментальный артефакт.

А потом все застопорилось. В течение первых шести лет после открытия ни Лоример, ни кто-либо еще не обнаружили похожих всплесков. Превалировало мнение, что тот всплеск – “обман”. И зарегистрированные на телескопе Parkes шестнадцать похожих гигантских импульсов, вызванные, как позже выяснилось, случайным открыванием дверцы во время нагрева микроволновой печки, установленной в центре для посетителей обсерватории, не укрепили доверия к результатам Лоримера. Астрономы серьезно сомневались в реальности всплеска, впервые замеченного Наркевичем, и Маура Маклафлин даже написала статью, в которой делался вывод о том, что открытие ее мужа, вероятно, было основано на ошибке⁵.