Неизведанное тело. Удивительные истории о том, как работает наш организм

На первый взгляд ТФМ звучит как худшая рекомендация врача. Кажется, что эта терапия идет вразрез со всеми гигиеническими нормами, которые блюдут практикующие врачи вроде меня. Несмотря на то что случайное проглатывание чужих фекалий ежегодно убивает сотни тысяч людей во всем мире, теперь мы знаем, что это же отвратительное действие может спасти жизнь. После первых успешных результатов лечения инфекций Clostridium difficile с помощью ТФМ этот метод теперь исследуют в качестве терапии ряда других заболеваний, даже тех, которые не затрагивают желудочно-кишечный тракт. Но чтобы он сработал, людям нужно изменить свою точку зрения.

Фекалии – это, как и анус, неотъемлемая часть организма, физиологическая данность, которую мы не наблюдаем в обычных условиях. Однако наше восприятие собственного тела, даже самых социально табуированных его частей и процессов, может измениться, как это произошло со мной во время обучения в медицинском институте и в поездке по Индии. В будущем и врачам, и пациентам, наверное, потребуется еще более широкий взгляд на использование фекалий в качестве метода сохранения здоровья и лечения заболеваний. Возможно, собаки и другие животные, которые едят фекалии, не занимаются варварством, как полагает большинство из нас, а практикуют полезный для здоровья обмен микробиомом. Люди могли бы многое почерпнуть из этой тактики, если бы изменили отношение к тому, что общество приучило нас считать отвратительным.

4. Гениталии

Будучи ординатором в педиатрическом отделении, я провел много времени в родильных залах, смотря на влагалища незнакомых мне женщин. Пока женщины тужились изо всех сил, а головка ребенка нерешительно продвигалась к свету, пытаясь преодолеть несколько последних изнурительных сантиметров, я стоял в стороне и нервно ждал. Формально ребенок являлся пациентом акушера до момента рождения, но после этого ответственность за уход за новорожденным переходила ко мне. Я не сводил глаз с половых губ, через которые должен был появиться мой пациент, и мысленно готовился к своему ребенку.

Рождение – это не только один из самых волнующих и нервных моментов в жизни человека, но и один из самых напряженных во всей медицинской практике. Обычно меня вызывали в родильный зал, когда акушера беспокоил какой-то признак, свидетельствующий о состоянии будущего ребенка. Иногда это был поток мутной жидкости во время отхождения околоплодных вод, что указывало на испражнение плода внутри утробы. В других случаях причиной был аномально медленный ритм сердцебиения плода на фетальном мониторе, датчики от которого закрепляли на животе роженицы. Когда я получал на пейджер сообщение с номером палаты и причиной вызова, я торопился, чтобы присутствовать в момент родов и быть готовым к появлению ребенка из утробы матери.

Новорожденные дети – фактически творение наших гениталий. Момент рождения – это кульминационная точка периода примерно из девяти месяцев, в течение которых плод рос и созревал в половых путях матери, подобно фрукту. Моей непосредственной задачей после родов – и главной причиной, по которой меня вызывал акушер, – было убедиться, что ребенок начал дышать.

При рождении каждый младенец попадает в совершенно новый мир со своей атмосферой, а я должен был помогать новорожденным, которым было тяжело осилить этот грандиозный переход. В подавляющем большинстве случаев, даже при наличии очень тревожных признаков, после рождения раздавался ритмичный плач, который свидетельствовал о том, что ребенок правильно вдыхал и выдыхал. Этот звук говорил о том, что моя работа в родильном зале заканчивалась, не успев начаться. Когда я слышал плач, я снимал по-прежнему чистые перчатки, поздравлял новоиспеченных родителей и выходил из родильного зала, не прикоснувшись к ребенку и не сделав ровным счетом ничего.

Однажды у меня была напряженная ночная смена: новорожденные появлялись как грибы после дождя, я получал сообщение за сообщением, роженицы сменялись одна за другой. Абсолютно в каждом случае я не знал наверняка, что произойдет, когда ребенок появится на свет: будет ли он дышать сам или ему потребуется моя помощь.

В тот день при появлении одного ребенка воцарилась гробовая тишина. Акушерка, принимавшая роды, быстро зажала и перерезала пуповину и передала мне безжизненный сверток. Конечности младенца были вялыми, как у тряпичной куклы, а когда я вынес малыша на свет, увидел выраженный синюшный оттенок, контрастирующий с его естественным красноватым цветом лица. Его грудная клетка была совершенно неподвижна, без видимых дыхательных движений. Я знал, что у меня есть около шестидесяти секунд, чтобы ребенок начал дышать и смог выжить.