Неизведанное тело. Удивительные истории о том, как работает наш организм

Одной из пациенток клиники была 78-летняя женщина – учитель тибетского буддизма по имени Ани. Она приходила раз в несколько недель, чтобы измерить артериальное давление и проверить уровень сахара в крови. Каждый раз она была одета в мешковатый халат цвета шафрана и такую же шерстяную шапочку, которая покрывала ее бритую голову. Ани была одной из нескольких лам[18], живущих в пещерах, вырубленных в скалах возле Мананга. Ее пещера находилась в полутора часах ходьбы от клиники. Она жила там одна последние тридцать восемь лет.

В один из своих выходных дней я отправился в ее пещеру. После изнурительного пути под палящим солнцем я застал Ани за наведением порядка в ее скальном жилище. Ей удалось сделать там домашнюю обстановку: несколько ковриков покрывали голые каменные выступы, а деревянные лестницы соединяли одну часть пещеры с другой. Ее дом был уютным, с потрясающим видом на долину. Простой и аскетичный образ жизни Ани впечатлил меня, как и ее переносимость разреженного воздуха: она проворно перемещалась по каменистым поверхностям и, казалось, не страдала одышкой, как я.

Ани рассказала мне через переводчика, что большую часть дня она обычно медитирует. Это была главная причина, по которой она жила так высоко в Гималаях: уединение и тишина ее обители были необходимы, чтобы концентрироваться на духовной практике. Даже такая крошечная деревня, как Мананг, с постоянным гулом коров, яков, детей и звоном колокольчиков, оказалась слишком шумной для нее. Расположенная высоко в скале, ее пещера была захолустьем даже по меркам Мананга и служила убежищем от людской суеты. Чем выше вы поднимаетесь в горы, тем меньше отвлекающих факторов вокруг: людей становится все меньше, как и молекул кислорода в воздухе. Я также подумал, что на этой высоте замедлению и достижению сосредоточенности во время медитации способствовали повышенные затраты дыхания на любую нагрузку.

Когда я спросил Ани, зачем она медитирует, она ответила: «Потому что я хочу познать себя». Для большинства поход в горы часто означает путь все дальше и дальше от дома, но, по мнению Ани, это может одновременно быть путешествием все глубже в свой мозг или приближением к своему разуму по мере подъема.

Я спросил Ани, считает ли она, что разум и мозг – это две разные вещи или единая сущность. «Две разные вещи, – подумав, ответила она. – Как и мозг, разум находится внутри тела, но это не то, на что можно указать пальцем. У него нет формы, размера или цвета».

Я пошел дальше: «Как вы думаете, где заканчивается мозг и начинается разум?»

«Нужно медитировать, чтобы понять это», – прозвучал ответ Ани.

Чтобы услышать еще одну точку зрения, я поговорил с доктором Бенджамином Юдкоффом, психиатром и моим близким другом. В институте, где мы познакомились, Юдкоффа часто мутило при виде крови, поэтому специальность «психиатрия» – лечение разума, а не тела – была для него идеальным вариантом. Когда я спросил его о человеческом разуме, он сказал, что не верит, что тот вообще существует.

На первый взгляд это кажется невозможным, как если бы терапевт не верил в существование внутренних органов, но Юдкофф привел аргументы: хотя наш опыт восприятия мира кажется интегрированным в единое сознание, на самом деле это разнородная смесь. Каждый отдел мозга и каждый его уровень – от ствола до коры – вносит свою лепту в сознание. По его словам, разум фактически представляет собой многослойную комбинацию базовых рефлексов из более глубоких областей мозга с более высокими функциями эмоций и познания.

Я спросил Юдкоффа, как психиатр может оценивать и лечить расстройства разума, не веря в его существование, но для него это не было парадоксом. Разум, хотя и воспринимаемый единым целым, служит лишь способом понимания того, как разные отделы мозга работают вместе. Психические заболевания –  это сокращенное обозначение тех аспектов функционирования мозга, которые пока невозможно изучить более досконально с помощью анализов крови, КТ или МРТ – методов, регулярно используемых неврологами для диагностики других форм заболеваний мозга. Психиатру не поможет даже рассмотрение биоптата мозга под микроскопом. Вместо этого психические аспекты мозга оцениваются в основном через беседу, что лежит в основе диагностирования. Иногда обычный разговор позволяет психиатрам спасти человека от самого серьезного последствия психического заболевания – самоубийства, когда мозг уничтожает себя и забирает с собой все тело.

Разум – необходимое понятие для психиатров, но Юдкофф отметил, что это сомнительная и устаревшая идея. Мы уже более века знаем, что работу мозга выполняют разные его отделы, поэтому сознание подобно лоскутному одеялу, независимо от того, насколько цельным оно кажется. Разум – это просто слово, которым мы описываем, что значит иметь человеческий мозг – наш внутренний орган познания.