Неизвестная блокада

1. Установить, что совершеннолетние члены семьи лиц (военнослужащих и гражданских), осужденных судебными органами или Особым Совещанием при НКВД СССР к высшей мере наказания по ст. 58–1а УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик: за шпионаж в пользу Германии и других воюющих с нами стран, за переход на сторону врага, предательство или содействие немецким оккупантам, службу в карательных или административных органах немецких оккупантов на захваченной ими территории и за попытку к измене Родине или изменнические намерения, — подлежат аресту и ссылке в отдаленные местности СССР на срок 5 лет.

2. Установить, что аресту и ссылке в отдаленные местности СССР на срок в пять лет подлежат также семьи лиц, заочно осужденных к высшей мере наказания судебными органами или Особым Совещанием при НКВД СССР за добровольный уход с оккупационными войсками при освобождении захваченной противником территории.

3. Применение репрессий в отношении членов семей, перечисленных в п.п. 1 и 2 лиц производится органами НКВД на основании приговоров судебных органов или решения Особого Совещания при НКВД СССР.

Членами семей изменника Родине считаются отец, мать, муж, жена, сыновья, дочери, братья и сестры, если они жили совместно с изменником Родине или находились на его иждивении к моменту совершения преступления или к моменту мобилизации в армию в связи с началом войны.

4. Не подлежат аресту и ссылке семьи тех изменников Родине, в составе которых после должной проверки будет установлено наличие военнослужащих Красной Армии, партизан, лиц, оказавших в период оккупации содействие Красной Армии и партизанам, а также награжденных орденами и медалями Советского Союза¹⁸⁹.

Главное политическое управление РККА в дополнение к уже принятым мерам, направленным на недопущение пропагандистского воздействия противника, в середине июля издало специальную директиву, запрещавшую слушание иностранных радиопередач отделам и отделениям по работе среди войск противника ввиду того, что «слушание иностранных передач зачастую приводит к распространению лживых сведений вражеской пропаганды и таким образом ведет к дезинформации некоторых работников»¹⁹⁰.

В этой директиве боязнь пропаганды противника достигла своего апогея, так как в ней выражалось недоверие наиболее подготовленной части политсостава РККА — спецпропагандистам уровня армии и фронта. Кроме того, чрезмерно сужался круг лиц, изучавших вражескую пропаганду.

Усиление пропагандистской активности противника в июле — начале августа 1942 г., а также ее эффективность побудили Главное политуправление РККА издать 12 августа 1942 г. специальную директиву «О борьбе с вражеской пропагандой на фронте»¹⁹¹. В документе указывалось, что наряду с известными формами пропаганды (листовки, книжки-пропуска, инструкции по переходу на сторону немцев, фотографии с текстами, газеты и журналы на русском языке и т. п.) противник стал широко использовать звукоусиливающие установки и подделки советских брошюр и газет, а также листовки на языках народов СССР.