Неизвестная блокада

Оценка настроений в армии и в тылу на основании материалов НКВД, военных трибуналов и военной прокуратуры должна, на наш взгляд, учитывать фактор стабильности режима контроля в рассматриваемый промежуток времени. Очевидно, что усиление репрессивного уклона на центральном уровне, происходившее по причине провалов на отдельных участках советско-германского фронта (например, на киевском направлении летом 1941 г. или под Сталинградом в июле — августе 1942 г.), оказывало воздействие на деятельность органов контроля на всей территории СССР. Происходивший, как правило, всплеск их активности приводил к давлению на агентурную сеть, что приводило к статистическому росту зафиксированных антисоветских проявлений, в том числе опасных военных преступлений. Иными словами, в разные периоды войны и битвы за Ленинград были разные режимы контроля с различающимися установками репрессивных органов. Например, на Ленинградском фронте в первые месяцы войны, особенно в августе — начале сентября 1941 г., отношение к дезертирам было гораздо более либеральным, чем в последующем, после принятия в сентябре приказа «Ни шагу назад».

Таким образом, анализ статистических данных военных трибуналов и органов НКВД целесообразно производить с учетом того репрессивного режима, который существовал в тот или иной период. Выделение таких периодов с неизбежностью ставит вопрос о критериях квалификации политического контроля. Спектр видов политического контроля различается, на наш взгляд, в зависимости от того, как распределяются задачи по обеспечению «внутреннего фронта» между основными институтами: партией, НКВД, прокуратурой, общественными организациями, самими гражданами.

Представляется, что в первые два месяца войны был создан общий режим политического контроля в условиях военного времени, который на 90 % был одинаковым на всей территории СССР. Ключевую роль в нем играли органы госбезопасности и военная цензура. Партийный и политический аппарат фактически также выполняли функции тайной полиции. Такой режим фактически просуществовал с небольшими изменениями до середины 1943 г., то немного ослабевая, то вновь усиливаясь (лето 1942 г.).

Не был в этом отношении исключением и Ленинград — все директивы центра (ГКО, НКО и др.) неукоснительно выполнялись, а к началу сентября 1941 г., как уже отмечалось, Жданов в качестве ключевого элемента политического контроля выбрал региональное Управление НКВД. Те же функции на фронте выполняли особые отделы, у которых существенно прибавилось работы после прибытия в город Жукова. До весны 1942 г. существенных перемен в системе политического контроля в городе и на Ленинградском фронте не происходило — он оставался предельно жестким и на статистические данные ВТ, НКВД и военной прокуратуры на всем протяжении периода с сентября 1941 г. по март — апрель 1942 г. влиял в одинаковой степени. Этому же способствовала стабильность руководящих кадров в системе важнейших институтов политического контроля.

На чем основывались ожидания, предопределившие принятие превентивных мер? К началу войны с Германией в Главном Управлении политической пропаганды (ГУПП) РККА был обобщен опыт ведения пропагандистской деятельности нацистской Германии в кампаниях против Чехословакии, Польши, Югославии, Франции и Бельгии. ГУПП располагало необходимой информацией о структуре, принципах организации и деятельности появившихся в Вермахте специальных подразделений пропаганды, об основных направлениях, формах и методах их работы, о подготовке кадров для ведения психологической войны².[48]

В обзорах иностранной печати по сопредельным странам, сборнике ТАСС «Организация и методы германской, английской и итальянской пропаганды», датированном 2 июня 1941 г., содержалась точная оценка той роли, которую нацистское руководство отводило борьбе на «внутреннем» фронте. Кроме того, ГУПП РККА имело переводы трудов немецких теоретиков психологической войны, в том числе взгляды по этому вопросу самого Гитлера. Эти труды были тщательно изучены, на основе их были составлены рефераты, которые были снабжены подробными комментариями³.

Не был обойден вниманием и вопрос о содержательной стороне антисоветской пропаганды в западной литературе, в том числе и немецкой. Обилие в ней материалов антисталинского характера, аргументированная критика внутренней и внешней политики СССР не оставляли никакого сомнения относительно основных направлений пропаганды противника в предстоящей войне⁴.[49]

2. Пропаганда «вторжения»: моральный фактор в битве за Ленинград