Неизвестная Россия. История, которая вас удивит

Артподготовка, которую вела разная крикливая мелочь, началась в 1937 году, но именно фильм Сергея Эйзенштейна, созданный в 1938 году, увековечил сталинский образ Александра в сознании миллионов людей. Александр считался теперь «вождем русского народа», который вступил в схватку с «немецкими захватчиками» за «само существование Русской земли». Более того, он стал «великим полководцем» – безусловно, важное качество накануне большой войны, – хотя ни один источник не сохранил никаких сведений о тактике, применяемой Александром в сражениях. Но самое главное – новгородский князь боролся не только с внешним врагом, но и с врагом внутренним – «шпионами» и «предателями», одним словом, с «врагами народа», или, как бы сказали сегодня, с «пятой колонной». Ее представляла местная псковско-новгородская аристократия, якобы недовольная усилением «прогрессивного» самодержавия Александра. Как пишет профессор Шенк, «ссылка на исторический образец и суггестия повторяющихся исторических процессов придавали современному общественному устройству ауру вневременности и трансцендентности».

Таким образом, на вершине своей посмертной славы, шагнув на киноэкраны и плакаты, Алексадр Невский сам стал «Новгородом», вся история которого свелась к «спасению Руси» от «немецких захватчиков». В этом отныне состояла функция Новгорода в пространстве русского исторического мифа. Древние вольности были объявлены едва ли не предательством «национальных» интересов и во времена Александра, когда «пятая колонна» якобы готова была сдать страну немцам, и позднее, в XV веке, когда Новгород вынужден был вести сложную дипломатическую игру между Москвой и Литвой.

Так произошло окняжение новгородской истории, а русская история утратила всякую многовариантность. Только вождь, только обожающий его народ. Только твердая рука и несгибаемая воля, потому что вокруг – враги, внутренние и внешние. Альтернатива московской истории, которой, без сомнения, был реальный Новгород, скукожилась до беглого предисловия к красочной легенде об Александре Невском, его полководческом гении и беззаветной любви к Русской земле.

Московская success story XVI века

В виртуальном пространстве мифа Сталин довершил дело Ивана III и Ивана Грозного, раздавивших исторический Новгород. Разумеется, отнюдь не словами. Иван III начал свой первый поход против Новгорода в 1471 году, отдав приказ сжигать новгородские пригороды и селения. Пленным резали носы, уши и губы. Нанеся сокрушительное поражение новгородскому ополчению на реке Шелони, Иван осадил город. В этот раз Новгороду удалось отделаться от Москвы деньгами и землями. Финал наступил в 1477–1478 годах, когда в результате нового похода Иван заставил новгородцев принять свой ультиматум: «Мы, великий князь, хотим государства своего, как мы есть на Москве, так же хотим быть на отчине своей Великом Новгороде. Вечя колоколу в отчине нашей в Новгороде не быть, посаднику не быть, а государство нам свое держать». 15 января 1478 года люди великого князя забрались на колокольню Ярославова двора и сняли вечевой колокол. Он отправился в Москву вместе с тремя сотнями возов добычи. Последнюю новгородскую правительницу – Марфу Борецкую – насильно постригли в монахини. Иван III этим не ограничился. Аресты оппозиционно настроенных бояр сопровождались конфискациями их владений в пользу великого князя, что позволило ему прочно утвердиться на новгородских землях в качестве вотчинника. Аресты, казни, пытки и конфискации будут продолжаться до конца царствования Ивана. Но казалось, что его не устраивают сами новгородцы – вероятно, они совсем не вписывались в представления князя об идеальных подданных: много «умничали», надо полагать. Между 1487 и 1489 годами впервые в русской истории начнется депортация неугодного народа. Из города вывели более семи тысяч людей, целые семьи с чадами и домочадцами покинули насиженные места, землю и имущество и отправились в Москву. Их судьба неизвестна.

В 1494 году были арестованы немецкие купцы с иноземных дворов Новгорода. Некоторые проведут в московском застенке девять лет. Только через 20 лет немецкий двор откроется на Волхове снова. Правда, в 1518 году он смог вместить не более 40 человек – сущий пустяк по сравнению с двумя сотнями в 1425 году. Но это было еще относительно неплохо. С тех пор новгородская торговля больше не поднимется до прежних высот.