Неизвестная война императора Николая I

2 апреля 1833 года Лазарев производится «за отличие» в вице-адмиралы; таким образом, он теперь и по заслугам и по чину вполне готов возглавить Черноморский флот. Еще через три месяца, т. е. в июле, Лазарев становится генерал-адъютантом – это значит, что теперь он может действовать от имени императора, а еще через месяц высочайшим указом Михаил Петрович Лазарев назначается «исправляющим должность» Главного командира Черноморского флота и портов, николаевского и севастопольского губернатора. Таким образом, в командующие флотом (с получением двух чинов!) Лазарев был произведен почти мгновенно, в течение каких-то четырех месяцев. Понять Николая I в данном случае можно. Терпеть выходки Грейга, который зарывался все больше и больше, было далее уже невозможно. Следовало как можно скорее наводить порядок на Черноморском флоте, возвращать ему утраченную боеспособность.

Тем временем Казарский завершает ревизию Одесского порта. Масштабы размеров вскрытых хищений потрясают! После этого Казарский переезжает в Николаев, чтобы разобраться с состоянием дел в центральных управлениях Черноморского флота. В Николаеве он продолжает напряженно работать, но спустя всего лишь несколько дней внезапно умирает. Комиссия, разбиравшаяся в обстоятельствах смерти Казарского, сделала вывод: «По заключению члена сей комиссии помощника флота генерал-штаб-лекаря доктора Ланге, Казарский помер от воспаления легких, сопровождавшегося впоследствии нервною горячкой».

Произошло это 16 июля 1833 года. Было в то время Александру Ивановичу Казарскому неполных тридцать шесть лет. Но была ли смерть царского флигель-адъютанта случайной и естественной?

Обратим внимание на еще одну весьма значимую деталь. Момент смерти Казарского поразительным образом совпал с назначением Михаила Петровича Лазарева Главным командиром Черноморского флота и портов Черного моря. И то, и другое событие произошли практически одновременно – в июле 1833 года. Учитывая тогдашнюю обстановку на Черноморском флоте, деятельность капитана 1-го ранга Казарского и вице-адмирала Лазарева, яростное противостояние им со стороны адмирала Грейга, его жены, контр-адмирала Критского, целой своры местных чиновников и купцов-миллионеров (миллионщиков, как их тогда называли), в совпадение этих двух событий совершенно не верится.

24 апреля 1833 года с помощью европейских стран Турция и Египет заключили мир. 26 июня 1833 года Турция и Россия подписали Ункиар-Искелесийский договор, согласно которому Россия обязывалась оказывать Турции военную помощь. В обмен на это турки закрывали проливы для всех стран. Этим обеспечивалась безопасность южных границ России. Англия и Франция признавать этот договор отказались, но Россия ответила, что будет соблюдать его твердо и никому не позволит его нарушить. На это в Лондоне и Париже уже отмолчались.

28 июня эскадра Лазарева покинула Босфор. За удачную экспедицию Лазарева произвели в вице-адмиралы, одновременно с присвоением чина генерал-адъютанта. Такое двоенное чинопроизводство, конечно же, не было только данью отличного исполнения Лазаревым своих обязанностей на Босфоре. После этого двойного производства даже последним дуракам стало ясно, что к Константинополю Лазарев уходил в ранге начальника штаба Черноморского флота, а возвращается уже фактически в ранге Главного командира Черноморского флота и портов. В июле 1833 года русский десант был перевезен из Босфора в Феодосию, а в августе последние корабли Лазарева вернулись в Севастополь.

Едва последний корабль эскадры бросил якорь в Севастопольской бухте, из Петербурга был доставлен высочайший указ, вызвавший радость у одних и безумное смятение у других. А 2 августа того же 1833 года Михаил Петрович был назначен исправляющим должность Главного командира Черноморского флота и портов (в 1834 году он будет утвержден в новых обязанностях). Историк пишет: «Назначение это, состоявшееся по личному выбору покойного государя, в Черном море встречено было всеобщим сочувствием. Предшествовавшая репутация первоклассного моряка-практика и теоретика, испытанная твердость характера, неподкупная честность и беззаветная любовь к морскому делу возбуждали радужные надежды. Людская зависть, однако, не дремала; и в то время было немало лиц, гораздо старших по службе и по чину, из коих некоторые, как свидетельствует печатаемая переписка, старались делать затруднения своему счастливому товарищу. Впрочем, Михаил Петрович личными заслугами и сказавшимся наглядно доверием государя снискал себе веских доброжелателей».

Эпоха адмирала Грейга закончилась.

Глава третьяПоследний подвиг Казарского