Неизвестный Де Голль. Последний великий француз

Генерал опускает глаза на страницу любимого Шатобриана, писавшего в старости: «Подобно зрителю, сидящему в покинутом всеми зале, с пустующими ложами, при погасших свечах, я сейчас один во всем мире перед опущенным занавесом в молчании ночи…»

Гости в Коломбэ бывают не часто; ведь от Парижа около двухсот пятидесяти километров. Да и принимают у генерала невесело. Стол всегда скудный, особенно по пятницам. Бывает обычно пиво, но вино подается только в честь приглашенных. Генерал любит простые блюда, притом с капустой. Среди его приближенных ходила шутка: «Я был в Коломбэ, и меня угощали бараньим рагу с картошкой. Без баранины и без картошки». Бюджет семьи ограничен. Роскошную американскую машину, подарок Рузвельта, продали и купили маленькую французскую. Мадам де Голль получила водительские права и сама ездила в ближайшие городки за провизией.

Время от времени преданные люди, не страшась долгой езды, все же навещали генерала. Здесь бывали тогда Мишле, Валлон, Сустель, Мальро, Гишар, д’Астье и другие голлисты еще с лондонских времен. Д’Астье так описывал обстановку в Коломбэ: «Дом просторный. Сначала попадаешь в комнату, отделанную очень просто, подеревенски. Во второй комнате – большой салон, обставленный в традиционном духе без всяких выдумок… Меблировка варьируется от стиля Людовика XV, подлинного или поддельного, до Наполеона III и английского стиля. Она попала сюда в разное время; по наследству, как свадебные подарки, как вещи, купленные по случаю или по необходимости или завезенные из мест гарнизонной службы. Общая жизнь проходит в столовой или в малом салоне, где собираются после еды. Тон никогда не повышается: не бывает ни перебранок, ни смеха… Перед тем как вернуться в свою башню, куда не допускаются ни дети, ни его жена, ни гости, де Голль, поместившись своим длинным телом в вольтеровском кресле, посвящает четверть часа беседе…»

А затем удаляется в свою башню и, закрывшись там, читает, размышляет, молча созерцает пустынный горизонт и курит, курит очень много: тричетыре пачки сигарет в день. Нет, он не обрел спокойной жизни, хотя вслух и говорит, что в деревне он чувствует себя очень хорошо. Ему скучно, он возмущен, что его забыли, он недоволен всем. Лишь только речь заходит о политике, у него вырываются презрительные, злобные реплики: «Я не люблю социалистов, поскольку они не социалисты. Я не люблю МРП, поскольку они именно МРП. Я не люблю моих сторонников, поскольку они любят деньги…» Он находит, что только коммунисты сохраняют способность действовать. Но этото его и возмущает, ибо коммунистов он особенно не любит, хотя и уважает их силу.

Несмотря на все свое отвращение к политической действительности, де Голль напряженно следит за событиями. Каждое утро он торопливо выходит навстречу шоферу, который покупает в БарсюрОб газеты и привозит их в «Буассери». Он на ходу выхватывает их и читает, с едким сарказмом комментируя любое сообщение. Каждый день в 12 часов 59 минут с точностью автомата он выходит из своего кабинета и включает приемник. В это время передается политическая информация, которую генерал тут же оценивает, вернее, беспощадно клеймит: «В этой стране невозможно чтолибо сделать… Французы возвращаются к своей блевотине… Франция плывет по течению… Она скатится на край пропасти».

Теперь уже совсем ясно проявляется трагедия генерала: питая, культивируя, лелея самую возвышенную идею абстрактной, вечной Франции, он все с большим презрением относится к реальным французам!

Тем более что они легко обходятся без де Голля. После его отставки без всяких затруднений формируется новое правительство из представителей компартии, социалистов, МРП. Его возглавил довольно бесцветный социалист Феликс Гуэн. Но он хотя бы примиряет коекак противоречивые стремления своих очень разных министров. Партии теперь начинают играть решающую роль, ибо уже нет де Голля, который подавлял их своим весом, авторитетом и презрением. Дела, правда, идут не блестяще, хотя и не хуже, чем при де Голле. Народ, конечно, голодает попрежнему, а спекулянты и черный рынок процветают. Инфляция скачет вверх. И все же экономика медленно, со скрипом набирает силы. К примеру, угля в 1946 году добыли в четыре раза больше, чем в 1945м. Коммунисты, возглавляющие экономические министерства, ведут энергичную битву за производство, вытаскивают страну из экономического маразма и преодолевают саботаж буржуазии. Рабочие терпеливо воздерживаются от забастовок. Ведь именно в это время проводятся особенно важные социальные реформы. И здесь уход де Голля многое упростил. В 1946 году зарплату увеличили примерно на четверть. Правда, обесценение денег быстро пожирает прибавку. Но, как бы там ни было, Франция без де Голля не погибла и не свалилась в пропасть.