Неизвестный Де Голль. Последний великий француз

Центральное место в политической жизни занимает все та же проблема будущего государственного устройства, разработка проекта конституции. Раньше на деятельность конституционной комиссии оказывал влияние де Голль. Теперь из проекта удаляются некоторые антидемократические положения. В нем провозглашаются экономические и социальные права трудящихся, подчеркивается светский характер государства. Полностью соблюдается принцип суверенитета Национального собрания. Конституция идет далеко вперед по сравнению с основным законом Третьей республики. Проект воплощает надежды бойцов Сопротивления. 5 мая 1946 года происходит референдум. МРП и другие правые, деголлевцы и церковь выступают против. В результате первая конституция проваливается: 10 450 тысяч избирателей против, 9280 тысяч – за. Теперь надо выбирать новое Учредительное собрание и составлять новый проект. 2 июня проходят выборы. Атмосфера тяжелая. Лидер социалистов Блюм съездил в США, где обещали щедрую помощь, если коммунисты уйдут из правительства. Результат: социалисты теряют четверть миллиона голосов и получают 112 мест, коммунисты выигрывают 200 тысяч и 146 мандатов. Укрепляется позиция МРП; католики получают дополнительно миллион голосов, 160 мест и имеют крупнейшую фракцию в палате. Правые остаются на прежних позициях. В целом происходит явный сдвиг вправо. Начинают готовить новый проект конституции.

Де Голль молчал во время референдума и выборов. В мае он даже с презрением отверг предложение премьера Гуэна принять участие в церемонии по случаю Дня Победы. Но теперь он решил вмешаться. Успех МРП, партии, на которую он может рассчитывать больше, чем на другие, провал конституции на референдуме – все выглядит ободряюще. Тетжен, один из лидеров МРП, предостерегает его: «Выступая против конституции, вы уничтожаете шансы на ваше избрание президентом Республики». Это как раз его не волнует, ибо «они», то есть партии, отводят президенту смехотворную декоративную роль. Он отвечает: «Может быть, я буду побежден. Но на протяжении всей своей жизни я терпел поражения в начале, чтобы победить в конце. Вспомните мои военные теории или лучше мой призыв 18 июня 1940 года. Тогда вокруг меня не было почти никого. Но через четыре года я имел массы. И так, может быть, окажется и с конституцией».

16 июня 1946 года де Голль с шумом снова выходит на политическую сцену. Тщательно подготовлены декорации. Он выступает на митинге в Байе, в том самом маленьком нормандском городке, где он начал утверждать свою власть после высадки союзников. Все напоминает о «Свободной Франции». Присутствуют: адмирал д’Аржанлье, верховный комиссар Франции в Индокитае, генерал Жуэн, начальник Генерального штаба, Гастон Палевский, бывший директор его кабинета, Морис Шуман, который обычно вел его радиопередачи из Лондона, его бывшие министры Рене Капитан и Жак Сустель. Собрана огромная аудитория со всей Франции. Толпа встречает его криками: «К власти! К власти!»

Де Голль предостерегает Учредительное собрание против составления нового проекта конституции по образцу первого. Он разъясняет идеальный проект для франции: широчайшие полномочия президента, максимальное ограничение власти двухпалатного парламента. Это его заветный план авторитарной республики президентского типа. Де Голль с негодованием отвергает подозрения в его диктаторских намерениях. Он красноречиво клеймит саму идею личной диктатуры, вступая в явное противоречие с существом собственных замыслов: «Несомненно, вначале диктатура кажется полезной. Среди энтузиазма одних и покорности других, в условиях навязываемого ею жестокого порядка, прикрываясь показным блеском и односторонней пропагандой, она вызывает поначалу динамизм, который контрастирует с предшествовавшей ей анархией. Но диктатура неизбежно переходит границы в своих предприятиях. По мере того как среди граждан проявляется раздражение против принуждений и тоска по свободе, диктатура вынуждена любой ценой давать им компенсацию в виде все расширяющихся достижений. Нация становится машиной, которую хозяин заставляет работать со все возрастающей необузданной скоростью. Идет ли речь о внутренних или внешних замыслах, задачи, опасности, усилия постепенно переполняют всякую меру. На каждом шагу, внутри страны и за ее пределами, встают многочисленные препятствия. Наконец пружина лопается. Нация оказывается сломленной, упавшей еще более низко, чем до начала авантюры».