Неизвестный Киров

Передаю тем языком, как написано: „У нас сейчас происходит тяжелое положение. С нами обращаются, как в 1917 году… Нашим руководителям власти нельзя слова сказать, прошлые годы жили и переживали голодовку, разрушение гражданской войны и думали, что вот переживем трудные моменты, тогда будем жить… А сейчас народ обозлился, что ничего ему не мило. Тянулся-тянулся и вытянулся весь в нитку, и в конце концов нитка лопнет, а тогда неизвестно к какому концу навязывать.

Вот первый пример: налог, страховка, самообложение, контрактация хлеба, свиней и всем видам, потом дополнительный хлеб, так что нет конца. Не знаешь, на какой осине удушиться. А сейчас взялись за коллективизацию, чтобы всех мужиков загнать в коллектив…

Придется вступать в коллектив, так что уполномоченные угрожают: если не пойдете в коллектив, то всю землю отберем. Ваня, за что же Вы боролись 12 лет, чтобы мы жили на свободе, а не под гнетом капитализма, а сейчас стало еще хуже. Один уполномоченный такую фразу объяснил на женском собрании: „мы не пожалеем пуль для таких элементов, которые не пойдут в коллектив…”[318]

За время пребывания моего в отпусках в деревне я видел действительно не прогресс, а как принято говорить — деградацию крестьянского хозяйства… чрезмерно вульгарно выражаясь, крестьяне ходят буквально яйцами сверкают… Правда, у этого крестьянина есть лошадь, корова и всякая такая принадлежность для обработки земли… Самое главное, что у него отсутствует это эффект товарности его производства. Если даже крестьянин и сможет что-либо продать, то отдает свой товар за бесценок по сравнению с ценами промышленных предприятий…

Вот почему крестьянину стало ничего не мило.

Помощник командира 34 отделения Артдивизиона. И. Рязанцев. 21/I-30 г. Баку»[319].

Не надо думать, что такое письмо было единственным в коллекции кировских писем. И. И. Литман, проживающий в Ленинграде по улице Некрасова, дом 28, кв. 24, сообщал Сергею Мироновичу следующее:

«Решения XVII-ого съезда по животноводству будут выполняться с трудностями, т. к. возчикам невыгодно держать кобыл, т. к., имея кобылу — обязательна случка последней, а за это надо платить 40 руб., а затем месяц до жербования и 3 месяца после на ней работать нельзя, ее надо сдать на пункт и платить за корм по 5 руб. в день. Это невыгодно и они (возчики. — А.К.) стали кобыл всяческим образом ликвидировать»[320].

Слушатель областной высшей колхозной школы Н. Качуро направил Кирову письмо такого содержания:

«…Рабочие недовольны политикой партии. Мотивы недовольства: голод, займы и как вывод из общих настроений — уничтожили людей, которые кормили рабочий класс (кулака)…