Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

В ежегодном послании конгрессу 4 января 1939 г. прозвучали непривычные для американцев нотки. Впервые, если не считать чикагской эскапады 1937 года, ФДР достаточно ясно изложил свое отношение к международным делам. Он с большой гордостью отозвался о «новом курсе», создавшем в социальной и экономической областях оборону, «столь же необходимую, как сами вооружения», ибо «мы ныне куда более мудрая и крепкая нация, чем были в 1929 или в 1932 году». Обозревая мир из Вашингтона, Рузвельт утверждал: «Вокруг нас везде бушуют необъявленные войны – настоящие и экономические. Везде вокруг нас существует угроза новых агрессий – военных и экономических… Приходят такие времена в жизни людей, когда они должны быть готовы защищать не только свои очаги, но самые основы веры и человечества, на которых стоят их храмы, их правительства и сама их цивилизация». За смелым вступлением прозвучали очень несмелые слова: «Есть много методов, за исключением войны, но значительно более сильных и эффективных, чем простые слова, донести до сознания правительств-агрессоров единую волю нашего народа». Какие? Президент походя указал: «Мы поняли на опыте, что, когда мы сознательно стремимся быть нейтральными, наши законы о нейтралитете могут быть несправедливыми – в действительности они могут оказывать помощь агрессору и лишать этой помощи жертву агрессии».

Президент недвусмысленно высказался против «диктатур» в мире. ФДР имел в виду и определенные круги в собственной стране. Своим ФДР объяснил фразеологию послания так: некоторые промышленники считают, что «мы можем иметь дело с Гитлером». Неверно. «Да, мы можем иметь дело с ним, но при этом мы утратим все, за что стоит Америка». 2 февраля 1939 г. ФДР рекомендовал сыну Джеймсу изучить коллективный труд либеральных экономистов. Там, между прочим, говорилось: «Существует опасность, что бизнесмены, разделяющие дьявольскую теорию правления, попытаются использовать свою экономическую власть для подавления демократии и установят вместо нее диктатуру в своих интересах… Такая диктатура поднимет экономическую активность, однако она будет во все возрастающей степени посвящать свои усилия производству орудий уничтожения, что рано или поздно погрузит страну в кровавую баню войны»41.

В книге, в то время евангелии «ньюдилеров», развивались теории, близкие сердцу Рузвельта. Хотя бег времени ускорялся с каждым днем и контуры Армагеддона (по тогдашним масштабам!) были отчетливо видны, он по-прежнему считал, что путь тоталитаризма заказан для Соединенных Штатов. Вот на что надеялся президент: «Диктатура может использовать все силы регламентированной нации. Объединенную мощь демократической нации можно использовать только тогда, когда народ знает, по современным образовательным критериям, что происходит и куда он идет, когда он убежден, что получает достаточную, принадлежащую ему по праву долю в материальной и духовной областях». В этом ФДР усматривал различие между буржуазной демократией и фашизмом.

Его призыв «Нельзя выжить, если начать готовиться к войне после нападения!» отвечал тогдашней обстановке. Биографы ФДР своеобразно обращаются с его духовным наследием. Розенман, выпуская биографию Рузвельта в разгар американской агрессии в Корее, привел указанные извлечения из послания президента и заключил: «Эти заявления – аксиома в 1952 году, однако в начале 1939 года они были новы и их следовало постоянно повторять»42. И ныне в США постоянно повторяют этот прием Розенмана.

XI

Рузвельт говорил, опираясь на точное знание намерений гитлеровского руководства. По крайней мере с середины 30-х годов он был в курсе многих секретных решений Гитлера. Уже через месяц после сверхсекретного выступления Гитлера в рейхсканцелярии 5 ноября 1937 г., в котором фюрер изложил свою программу захватов, его текст был у ФДР. Президент распорядился после этого перевести из Праги в Берлин на ту же должность скромнейшего торгового атташе С. Вуда. Этот ас разведки докладывал непосредственно Рузвельту. Инженер по образованию, Вуд давал компетентные оценки военных возможностей Германии43.

В США Рузвельт использовал для выполнения самых деликатных поручений давнего приятеля юриста с Уолл-стрит У. Донована. Он колесил по Европе – встречался с Гитлером (о чем говорил – неизвестно), с Муссолини (версии опубликованных бесед банальны). Донован был в штабах итальянской армии во время захвата Эфиопии, его радушно принимали франкисты в Испании, поднявшие мятеж против законного правительства. В его биографии туманно сказано: «Он разъезжал как частное лицо, но президент Рузвельт заранее знал о его выездах»44.