Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

Все были согласны, что Япония стоит на пороге войны. Но против кого?

Рузвельт не был бы Рузвельтом, если бы бездействовал в грозный час. Он возрождает старое предложение вашингтонских канцеляристов – личное обращение президента миролюбивых Соединенных Штатов к императору милитаристской Японии. Мастера политической прозы были тут же засажены за дело и сочинили возвышенный документ, долженствующий украсить правительственные публикации. Послание Рузвельта Хирохито было очень и очень внушительным. «События, совершающиеся на Тихом океане, грозят лишить наши народы и все человечество благ длительного мира между нашими народами», – проницательно замечал президент. Указав на подготовку Японии к войне, ФДР печально констатировал: «Совершенно понятно, что народы Филиппин, сотен островов Голландской Индии, Малайи и Таиланда задаются вопросом: не собираются ли японские войска нанести удар» по ним. Поскольку Токио оправдывал свои военные приготовления ссылками на безопасность Индокитая, Рузвельт давал заверение от имени США, что они не нападут на Индокитай, и брался получить аналогичные заверения от властей Голландской Индии, Малайи, правительств Таиланда и Китая. Перечисленные народы Азии, заключал ФДР, не могут «бесконечно сидеть на бочке с динамитом», и взывал к императору помочь «рассеять тучи войны».

Решительно обо всем позаботился президент США, даже об интересах Таиланда. Только перерабатывая сухой служебный документ разведки для употребления на людях, ФДР выкинул из него основное – указание на возможность японской агрессии против СССР. Рузвельт остался Рузвельтом. Послание президента в этот же день открытым текстом передали в Токио.

6 декабря Белый дом вынес еще одно решение. Ученые, занимавшиеся атомными исследованиями, доложили: пора строить заводы по переработке урана в плутоний. Закончив хлопоты, связанные с отправкой послания императору Японии, Рузвельт утвердил выделение крупных средств и ресурсов на создание атомной бомбы.

С острым любопытством ФДР ожидал реакции Токио на свое послание. Ожидание не затянулось. 7 декабря 1941 г. внезапно, без объявления войны японские вооруженные силы напали на американские и английские владения на Дальнем Востоке и Тихом океане. Японское оперативное соединение нанесло удар по Перл-Харбору. Американский Тихоокеанский флот был разгромлен. Война на Тихом океане началась.

XVII

Во второй половине дня 7 декабря 1941 г. негодующие члены правительства и командующие вооруженными силами собрались в Белом доме. Они пришли обсудить неотложные меры, отражения вероломного нападения. Некоторые, в первую очередь Стимсон, требовали объявить войну и Германии. ФДР счел это пока излишним.

Впоследствии участники совещания вспоминали, что все они испытывали облегчение. «Совещание собралось отнюдь не в напряженной атмосфере, – писал Гопкинс. – Все мы считали, что в конечном счете главным врагом был Гитлер и его можно было сокрушить только силой оружия. Рано или поздно мы должны вступить в войну, теперь Япония предоставила нам эту возможность»73.

8 декабря Рузвельт выступил на объединенном заседании конгресса. Он взволнованно рассказал о вероломстве японцев и о том, какие благородные усилия прилагало правительство США, чтобы сохранить мир. Назвав 7 декабря «Днем позора», Франклин Д. Рузвельт попросил конгресс объявить войну Японии, что и было сделано.

В этот же день Рузвельт принял по случаю вручения верительных грамот нового советского посла М.М. Литвинова. «Рузвельт, – докладывал посол в Москву, – спросил, кто наш военный атташе в Вашингтоне, и, как бы рассуждая про себя, сказал, что нужно будет с ним обсудить вопрос, не могут ли американские бомбардировщики из Манилы сбросить бомбы над Японией, повернуть в сторону Владивостока, очевидно, чтобы там брать с собой новый запас бомб. Хотя, сказал он, американские бомбардировщики могут брать достаточное количество бомб из Манилы и вернуться туда, но в случае захода во Владивосток можно было бы брать больший груз»74. Поразительное предложение Рузвельта не могло получить развития.

В речи по радио 9 декабря президент США закрепил вину за японскими милитаристами. После выступления – никакого обмена мнениями в кабинете президента, он остался один. Дымя сигаретой, Рузвельт углубился в альбомы с марками. Открылась дверь – на пороге Розенман. Со щемящим чувством он отметил: «Совсем одинок. Если бы Мисси была здорова, она была бы с ним в этот вечер. Она была всегда рядом в трудные минуты».

Президент с печальной и усталой улыбкой промолвил: «Садись, хочешь – выпей». И замолчал.

Главнокомандующий вооруженными силами США

I