Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

Черчилль щурился под маской мыльной пены.

– Уинстон, – закричал ФДР, – «Объединенные Нации» подойдет?

Лицо Черчилля расплылось в улыбке, искаженной хлопьями мыльной пены.

– Отлично!

Термин был найден, а непринужденная беседа в ванной, вероятно, дала повод для анекдота тех лет: Рузвельта ввезли в комнату Черчилля, когда тот расхаживал голый, окутанный только сигарным дымом. Смущенный президент хотел было удалиться. Черчилль остановил его: «Премьер-министру Великобритании нечего скрывать от президента США». Когда Шервуд спросил самого Черчилля, было ли так, тот энергично опроверг слухи – он никогда не беседовал, с президентом, не завернувшись хотя бы в купальное полотенце. «Я не мог бы сделать такого заявления. Президент прекрасно бы понял, что это неправда», – добавил Черчилль. Они знали друг друга – премьер и президент!

1 января 1942 г. в Вашингтоне состоялось торжественное подписание Декларации Объединенных Наций. Ф. Рузвельт, поставивший первым свою подпись под документом, определил порядок церемонии, вслед за ним расписались У. Черчилль, затем – посол СССР в США М.М. Литвинов, потом – представитель Китая. Представители других государств были приглашены на следующий день в госдепартамент, где в алфавитном порядке начальных букв названия своих стран присоединились к декларации. 26 государств и составили Объединенные Нации.

Каждое правительство, говорилось в декларации, «обязуется употребить все свои ресурсы, военные или экономические, против тех членов Тройственного пакта и присоединившихся к нему, с которыми это Правительство находится в войне». Участники Объединенных Наций заявляли о том, что они будут сотрудничать друг с другом и не заключат сепаратного мира с врагом.

12 января 1942 г. Рузвельт растолковал советскому послу, как США намереваются взаимодействовать с СССР. ФДР, сообщил посол в Москву, предложил «дать нам незамерзающий порт на севере, где-нибудь в Норвегии, вроде Нарвика» и коридор к этому порту, это «было бы весьма справедливо». Что до советско-германского фронта, то «он говорил даже о замене наших войск на Кавказе американскими войсками, дабы наши могли действовать и на других фронтах. Американцы могли бы оттуда послать на Украину свои летные силы. То же самое, мол, можно было бы сделать в Мурманске, который американцы защищали бы против немцев и финнов, и освободить там наши войска».

В тогдашней суровой и страшной обстановке на фронтах рассуждения ФДР выглядели сущим ребячеством. Но коль скоро он хотел знать мнение Советского правительства, послу поручили передать: у СССР нет никаких претензий к Норвегии, и поэтому предложение «о занятии Нарвика советскими войсками» не может быть принято. «Предложение Рузвельта о том, чтобы советские войска были уведены с Кавказа и из Мурманска и заменены американскими войсками, не имеет сейчас практического значения»13.

Ход вооруженной борьбы в мире определялся Красной Армией, ибо сокрушающую тяжесть войны нес только Советский Союз. Рузвельт писал Макартуру в мае 1942 года: «С точки зрения большой стратегии в наступающую весну и лето ясен простой факт: русские армии убивают больше нацистов и уничтожают больше вражеского снаряжения, чем все остальные 25 Объединенных Наций, вместе взятые».

Соединенные Штаты также участвовали в бойне. Белый дом, у входа в который встали часовые, подавал пример. С 7 декабря 1941 г. на протяжении трех с половиной последующих лет резиденция президента была затемнена, а ворота закрыты. Члены конгресса при распределении дефицитных зенитных орудий «Эрликон» подняли скандал – они требовали, чтобы орудия были установлены для защиты Капитолия. Батарея уже была поставлена на дежурство – на крыше здания, примыкающего к Белому дому.

Охрана президента была доведена до абсурда. Он пользовался бронированным автомобилем, весившим без малого 4 т. Объезжал страну в железнодорожном вагоне «Фердинанд Магеллан», вес – 120 т, трехдюймовая стальная броня. Организована тщательная защита всех резиденций ФДР, начиная с Белого дома и кончая Уорм-Спрингсом. Подземный ход соединял Белый дом с обширным бомбоубежищем. В случае нападения президента надлежало вывезти в одно из десяти тайных укрытий в Вашингтоне, а если возникнет крайняя опасность, его ждал на аэродроме бомбардировщик, постоянно находившийся в готовности. Чтобы избежать диверсий, все пакеты, поступавшие в Белый дом, просвечивались рентгеновской установкой, а счетчиком Гейгера измерялась их радиоактивность. Поступавшее на стол президента тщательно проверялось, а когда ФДР выезжал, с собой брали запас воды и молока.