Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

«У нас не будет зимней паузы в Европе, – чеканил слова Рузвельт в речи по радио 2 ноября. – Мы будем наносить удары, гнать врага, бить его еще и еще, не давая ему передышки, и прорвемся к нашей конечной цели – Берлину». Он говорил о громадных американских армиях, наступающих в Европе, указал, что быстрая победа – вернейший путь сократить потери. В ней он был абсолютно уверен. Но…

Глубокой осенью и ранней зимой 1944 года Соединенные Штаты и Англия внезапно столкнулись с очень трудным положением на фронтах. В Италии союзные войска завязли на германских оборонительных линиях, на Западном фронте гитлеровцы 16 декабря нанесли внезапный удар в Арденнах, приведя в серьезное расстройство союзные армии. На Дальнем Востоке японцы, хотя и потерпевшие сокрушительные поражения на море, в конце года открыли самое большое наступление в Китае, стремясь создать предпосылки для затяжной войны.

Это поразило Америку. Опросы общественного мнения на исходе 1944 года показали, что американцы в массе своей стоят за самые решительные меры для нанесения поражения врагам. 43 процента опрошенных требовали применить отравляющие вещества против населения японских городов. Как заявила некая домохозяйка в Далласе, «уничтожим всех японцев до последнего, включая женщин и детей». 35 процентов опрошенных требовали «перестрелять и перевешать» руководителей Германии, а немало высказались за истребление всех немцев62. Но как добраться до ненавистного врага, с которым сражалась разгневанная «демократия»?

США и Англия, сосредоточившие свои усилия на создании воздушной мощи, стали ощущать острую нехватку сухопутных войск. США уже ввели в дело 87 дивизий из имевшихся 89 и остались без резервов. Оптимизм, который охватил Вашингтон ранней осенью, рассеялся, еще предстояли тяжелые бои.

Для Рузвельта кризис на фронтах не был полной неожиданностью. Уже несколько недель он с тревогой сопоставлял оптимистические прогнозы с реальной обстановкой. 1 декабря президент циркулярным письмом запретил главам правительственных ведомств и учреждений выступать с заявлениями о близкой победе. Немецкое наступление в Арденнах определенно лишило Рузвельта душевного равновесия. Пока лихорадочно изыскивали резервы – добрались даже до частей на Аляске, – ФДР внес свою лепту в отпор врагу. Исполнительным приказом президента № 9508 военный министр от имени правительства взял управление компанией «Монтгомери уорд».

Решение это, объявленное 27 декабря, привело Стимсона в большое недоумение. Оно было уникальным в военной практике правительства, все же избегавшего грубого вмешательства в бизнес. Министр никак не мог взять в толк, почему угроза забастовки 12 тыс. рабочих и служащих компании, обслуживавшей розничную торговлю, может подорвать военные усилия страны и потребовала личного вмешательства президента. ФДР, однако, давал предметный урок. В исполнительном приказе было сказано. «Сегодня мы переживаем критическую точку войны… Правительство США не может терпеть и не потерпит в этот критический час никакого вмешательства в военное производство… Компания под руководством м-ра Эвери вела ожесточенную борьбу против профсоюзов своих рабочих и служащих на всем протяжении войны, дерзко игнорируя усилия правительства сохранить гармонию между предпринимателями и трудом… Существует явная угроза, что рабочие некоторых наших важнейших военных заводов могут объявить забастовку в поддержку рабочих «Монтгомери уорд», если правительство будет бездействовать. Мы этого не допустим».

30 декабря Стимсона снова вызвали в Белый дом, на этот раз в сопровождении генерала Л. Гровса. Президент потребовал доложить, когда будет готово атомное оружие. Под впечатлением Арденн, вспоминал через два десятилетия Гровс, «Рузвельт заявил о готовности использовать атомную бомбу против нацистов, чтобы принудить Германию к капитуляции». Гровс браво отрапортовал: «Мы можем сделать это и сделаем!» Надо думать, президент знал – страна поддержит его. В этом он не ошибался – после Хиросимы и Нагасаки 85 процентов опрошенных американцев были за «использование атомных бомб против японских городов».

Рузвельт в интересах победоносного завершения войны использовал до конца ресурсы президентской власти, в том числе будущие. Эйзенхауэру в Европе приходилось считаться только с наличными. Подсчитав: на Западном фронте союзники имели 87 дивизий против 39 немецких, 10 тыс. самолетов против 1 тыс., 6500 танков против 600, – Эйзенхауэр заключил, что справиться с гитлеровцами нельзя. Полководец обратился к Рузвельту с просьбой выяснить перспективы нового советского наступления. «Это имеет величайшее значение, на нем я буду строить собственные планы», – разъяснял он. Подчеркнув «крайнюю срочность дела», ФДР обратился в Москву, прося принять офицеров из штаба Эйзенхауэра для «обсуждения положения дел у Эйзенхауэра на Западном фронте и вопроса о взаимодействии с Восточным фронтом». Просьбу президента США поддержал Черчилль.