Неизвестный Сталинград

Наградной лист Я. Ф. Павлова больше всего напоминает очередную статью журналистов из ГлавПУРа. Авторы наградного это особенно и не скрывали, указав в конце одних из создателей истории о «героической обороне». В наградном листе в подробностях описан полностью выдуманный бой за здание на площади 9 января – иначе за что давать звание Героя, было бы не ясно

После войны историю легендарной обороны «дома Павлова» не раз литературно дорабатывали, а сама четырехэтажка стала центром архитектурного ансамбля на новой площади Обороны. В 1985 году в торце дома была сооружена мемориальная стена-памятник, на которой фигурировали фамилии бойцов гарнизона. К тому времени из канонических списков убрали бойца пульбата А. Сугбу, дезертировавшего 23 ноября, фамилия которого к тому же фигурировала в списках РОА – в первых книгах воспоминаний Павлова красноармеец Сугба героически погибал. Оборону дома ограничили 58 днями, в течение которых в гарнизоне действительно были минимальные потери – о последовавшей затем кровавой бойне в «Молочном доме» предпочли не вспоминать. Отредактированная легенда отлично вписалась в создаваемый пантеон Сталинградской битвы, со временем заняв в нем главное место.

Подлинная история боевых действий 13-й гвардейской стрелковой дивизии генерала Родимцева со всеми многодневными ожесточенными штурмами опорных пунктов, неудачными атаками, тяжелыми потерями и выстраданными победами постепенно уходила в небытие, оставаясь в надолго невостребованных скупых строчках архивных документов и безымянных фотоснимках.

Вместо постскриптума

Если говорить о ценности «дома Павлова» для немецкого командования, то она практически отсутствовала. На оперативном уровне немцы не только не замечали отдельный дом на площади, но и вообще не придавали значения маленькому плацдарму дивизии Родимцева. Действительно, в документах 6-й армии есть упоминания отдельных сталинградских зданий, за которые шли особенно упорные бои, но «дом Павлова» в их число не входит. История о «карте Паулюса», на которой дом был отмечен как крепость, была рассказана сослуживцам Ю. Ю. Розенманом, начальником разведки 42-го гсп, который якобы сам видел эту карту. История больше похожа на байку – в других источниках упоминаний о мифической карте нет.

В документах 13-й гсд словосочетание «дом Павлова» встречается всего пару раз – как наблюдательный пункт артиллеристов (боевой приказ) и как место гибели одного из бойцов (донесение о потерях). Сведений о многочисленных атаках противника через площадь 9 января также нет; согласно оперативным сводкам, немцы в основном наступали в районе Госбанка (71-я пд) и у оврагов (295-я пд). После окончания Сталинградской битвы в штабе Родимцева было составлено «Краткое описание оборонительных боев частей 13-й гсд»; в этой брошюре объект «Дом Павлова» появляется на схеме опорных пунктов – но к тому времени здание уже обрело всесоюзную известность. В период же боев осени 1942 – зимы 1943 гг. «дому Павлова» в дивизии Родимцева особенного значения не придавали.

В послевоенные годы тему «легендарной обороны» скрупулезно изучал писатель Л. И. Савельев (Соловейчик), собирая информацию и переписываясь с выжившими ветеранами 42-го гсп. В неоднократно переизданной книге «дом сержанта Павлова» в художественной форме были изложены события, происходившие на участке дивизии Родимцева в центре Сталинграда. В ней автор собрал бесценные биографические данные о бойцах и командирах 42-го гвардейского полка, его переписка с ветеранами и родственниками погибших хранится в Москве в Государственном архиве Российской Федерации.

Стоит упомянуть и о знаменитом романе Василия Гроссмана «Жизнь и судьба», где оборона здания на улице Пензенской стала одной из основных сюжетных линий. Однако если сравнить дневник, который Гроссман вел в ходе сражения, и написанный позднее роман, то видно, что поведение и мотивация советских солдат в дневниковых записках разительно отличаются от послевоенной рефлексии известного писателя.

Любая хорошая история имеет свою коллизию, и оборона «дома Павлова» не исключение – антагонистами стали бывшие боевые товарищи, комендант дома Павлов и командир гарнизона Афанасьев. В то время как Павлов стремительно продвигался по партийной лестнице и пожинал плоды свалившейся на него славы, ослепший после контузии Иван Филиппович Афанасьев наощупь набивал книгу, в которой старался упомянуть всех защитников знаменитого дома. Испытание «медными трубами» не прошло бесследно для Якова Федотовича Павлов – бывший комендант все более отстранялся от сослуживцев и перестал посещать послевоенные встречи, понимая, что число мест в официальном пантеоне героев Сталинградской битвы сильно ограничено.