Неканоническое житие

С тех пор Лысый невзлюбил всякого, вставал на его пути, и он вымещал своё унижение от рук сторожей их собак на всяком, кто не набрался силёнок чтоб дать существенный отпор. Близорукого мальчика он гнобил с особым азартом, как угробляет водитель не понравившеюся машину. Очки, сутулость, скованность в движениях — всё это сотворило в Лысом вечное отторжение к этому замухрышнику. Он не достоин жить — думал всякий раз изверг, когда щурившийся мальчишка входил в класс и садился на своё место. Лысому вторили другие, мало успевающие в учёбе, но набравшиеся силушку на тренажёрах. Этих пятерых мальчик видел даже ночью, в своём доме — они не давали ему спать, завывая и крича в каком-то трансе и эти видения создавали ад. Этих воплей никто, кроме мальчика не слышал — они были миражом, и родители его спали крепким сном. Но этот ад кончался тогда, когда мальчик включал фонарик и принимался в чтение дорогих ему книг.

2

Красивые растения создавали классу вид оранжереи, где случаются попытки познать истину. Близорукий мальчик, съежившись, слушал учителя и заносил выводы в тетрадь. Девочка напротив, играя с телефоном, отсылала между делом пикантные сообщения своему собеседнику. У девочки были золотистые волосы, достававшие до низа спины. На ученице была привлекательная школьная форма, которой придерживались для порядка, в школе, считавшейся лучшей в городе.

Учительница писала алгебраические задачи, на которые класс изыскивал свои ответы. Внезапно дверь приоткрылась и вошёл заместитель директора. Это был импозантный мужчина с косичкой, в коричневом пиджаке с латками на изгибах рукавов, в алом галстуке, которой ему несказанно шёл. Он попросил учительницу следовать за ним, так как кто-то из завучей звал её к телефону.

Только закрылась дверь, Лысый вскочил, побежал к доке и стал громко говорить:

— У меня важный вопрос. Если человек нам безразличен и мы не видим пользы от него, то что мы обязаны сделать? — голос его вызвал восторг у мальчиков, но ужас у девочек. Мужская половина загудела и некоторые кричали:

— Как говорили гладиаторы: да будет ему смерть!

Лысый выволок близорукого мальчика на середину помещения и поднял его руки вверх. Мальчик застыл взглядом в потолок.

— В этой туше столько бесполезного и вялого, но я позволю себе холод прикосновения к нему. а потом вытеру руки — Лысый выговаривал наболевшее.

— Он, по-видимому, еврей — крикнул верзила с четвёртого ряда — А евреев принято вешать!