Неканоническое житие

Лысый схватил деньги со стола и заметался по кабинету. пытаясь поскорее его покинуть, но волнении забыл, где находится выход. Нечаянно он отбросил директрису, а сам, взбудораженный как загнанный зверь (он слышал уже торопливые шаги по коридору), вскочил на подоконник. Отброшенная женщина ударилась головой об клетку и выпустила попугая. Птица, перепугавшись на смерть, направилась к окну и ударилась об лицо Лысого. Пацан упал за окно.

— Он там! — показывая на окно, кричала дико директриса. — Бедный мальчик!

Тело разбившегося на смерть и разнесённые по асфальту купюры — вот картина школьного двора. Смотря на всё это, близорукий мальчик что-то шептал, а утиравшая кровь директриса рассказывала любопытствующим всю историю произошедшего. Её слушали молча, поглядывая на разбитую об бордюр голову Лысого. Приехавшие полицейские оградили территорию происшествия красной лентой.

Подошедший к шептавшему мальчику один из друзей умершего, проговорил ему на ухо:

— Не бойся. Я буду всем управлять — а про себя подумал: "Всё равно с тебя ничего путного не выйдет, а для меня ты сверчок, раздавлю и растопчу ногой".

Вишнёвое варенье

[битая ссылка] Алексей Суслов

1

Лето в этом году было так себе, а вот дождь преуспевал в действии как никогда.

Двое суетливых человека, разных по возрасту и мировоззрению, но объединённые одним воровским делом, возились с замком одного из дачных домиков.

Игорёк, весёлый и озорной, не смущающийся ничем, присматривался давно к этому домику, а второй, его напарник, которого звали Сергеем, был в не в ладах с этой затеей: его интуиция что-то ему шептала. "Могли бы и другой погребок грабануть — размышлял он, — чтобы там брюхо набить и жить сытой жизнью, но Игорьку этот дом подавай…" Долго отговаривал последнего Сергей, но сошлись на том, что всё делать будут не впопыхах, а по-серьёзному.

Когда замок спал под жёстким напором гвоздодёра, Сергей бросил свои мысли о каких-то потаённых страхах и первым вошёл в строение, пахнущее сыростью и лаком, как в старой столярке.

— Ну вот, а ты говорил, что пятница — не лучший день воровать… — пробурчал Игорёк, вешая кепку по-хозяйски на вешалку в прихожей — Здесь даже мышей нет, значит вся еда в порядке, а потому, ух, набьём мы свои утробы, мать великая! — Он весело сел в кресло у правого окна, выходившего в дивный сад и закурил.

Сергей, тощий от перловки и жиденького чая, и то через день, стоял в пороге и всё думал, как же Игорёк решился вылезти из своей берлоги, когда у него ящик тушёнки и копчёная колбаса, пахнущая мясным заводом? Ему хотелось есть до зарезу, а тут ещё тучи заволокли небо и ветер стал качать деревья за окном, так, что в животе Сергеевом бурчало как в медном котле.

— Посмотри, что там за тетрадь торчит в двух шагах от тебя? — небрежно сказал ему Игорёк. Сергей вытер глаза от слёз и открыл полузапертую дверцу шкафа. На аккуратно сложенных простынях и пододеяльниках лежала тетрадь, обёрнутая синей клеёнкой. На обложке значилась запись: "Лето 2010. Дача". Сергей стал пролистывать записи и понял, что делала их женская рука, чистописание которой приятно бросалось в глаза.

— Это дневник. Хочешь, почитаю, пока ты куришь — тягучим голосом произнёс Сергей, облокотившись об стену в жёлтых обоях.

— Валяй — бросил Игорёк и закрыл глаза.

— Сергей противным голосом начал:

"Такое-то число, понедельник. Ягода в этот год поспела рано, а потому мой безумец ворчит, что она будет кислая. Ну, и пусть бормочет, меня давно уже не волнует его дикая озабоченность своими пустяковыми проблемами. А вот сосед, офицер, хорош стал в это лето: статный, молодой, подтянут и галантен с женщинами. Все его ритмичные движение, ох, как бойко действуют на наше бабье сердечко! Вот бы и мне молодость вернуть…

— Ага, хорошо начало! — зевнув, пробормотал разомлевший Игорёк. — Слышь, Серый, залезь в погреб, найди что пожрать.

Первым попалась банка вишнёвого варенья.