Некрасивая ёлка. Сказки

Сбежав, как по лесенке, по клавишам пишущей машинки, сказки со всех ног кинулись к своему первому читателю и ценителю. Они торопились к Леониду Теракопяну, который заботливо и проникновенно, как никто, умел разговаривать с книжками и рукописями. Он так чутко прислушивался к каждому, кто в них живёт, что они открывали ему свои тайны и сокровища. А он открывал им их будущее. И сказанное сбывалось. Писатель, проверяя сердца людей, долго выбирал для своих сказок такого кудесника. Скромного и правдивого, мудрого и молчаливого. Когда он с улыбкой возвращал Евгению Андреевичу прочитанную сказку, можно было не сомневаться в судьбе счастливицы. Сказки знали от своих старших сестёр и братьев, как безошибочно их первый читатель определял цену сказке, как дорожил его мнением писатель. Именно этого и боялась «Некрасивая Ёлка», помня, как больно ей было видеть сказочника, когда Леонид мягко предложил не спешить и отложить на время «Лиственницу». Так и пылится её знакомая сказка в шкафу. Забытая и никому не нужная в папке с грустным названием «Несостоявшиеся». Нет, лучше уж быть непрочитанной сказкой, чем вновь видеть его несчастным. Не каждая сказка удаётся. И окажись его любимица Ёлка не такой, как задумана и видится писателю, – что тогда! От переживаний и заболеть недолго.

И Ёлка решилась: «Потеряюсь во взрослом журнале». Пробралась, затаилась: «Здесь-то уж не найдут, до чего ловко придумала!» Да только для сказки ценны не хитроумные выдумки, но чудесная добрая правда. И хотя в жизни сказочная правда иногда не сбывается и зовётся мечтой, она людьми не забывается. Разве что совсем пропащими, никчёмными. А сказочник не мог забыть дорогую ему сказку и повсюду искал рукопись. Наконец беглянка попалась.

– Да вот же она, Лёня, в твоей статье затаилась.