Некрос: Языки Мертвых

   - Погребенная деревня, - махнул рукой рассказчик. - Точного места, где стоял Аккад никто не назовет. Но все знают, что располагался он в тех краях. Оттого переселенцы и выбрали своей деревне это имя. Но хватит разговоров. Ты идешь в Неребтум?

   - Зачем тебе знать? - ответил я вопросом на вопрос.

   - Если хочешь попасть туда до наступления темноты, лучше поторопись. То, что я рассказал об этой земле - правда. Ночью здесь не выжить.

   - А ты?

   - Мне нужно всего лишь перейти реку. Я иду в Киш. Если он все еще стоит, конечно.

   Он скинул рюкзак и спрыгнул вниз. Взвалив его на плечи, накинув поверх плащ, оперся на палку.

   - Подожди! - окликнул его я. Он поднял голову. - Зачем ты рассказал мне все это?

   - Ты спросил.

   Я спустился на пару ярусов вниз.

   - А если я захочу пойти с тобой в Киш?

   Он какое-то время стоял молча, опираясь двумя руками на посох.

   - Ты убивал других и поглощал их жизнь. Эта печать лежит на тебе и делает твой путь одиноким.

   - Я защищался!

   - Это не важно. У тебя нет иного пути, кроме пути Древнего Царя. И тебя ждет та же участь.

VI

Streets as cracks in the skin

To drink from the night itself

Webs of perdition - crush the rushing earth

The aching void lures - promising rebirth

"Order from Chaos"

   Я не стал ждать, пока он уйдет - просто вышел из игры. Стянул окулус, какое-то время сидел в темной комнате, тупо глядя в окно, за которым переливалась электрическими отсветами ночь. Город шумел за окном, негромко и монотонно: гудели машины, пульсировали где-то электронные басы, эхом отражались от бетонных многоэтажек чьи-то выкрики, смех. После мертвой тишины Шадуппума все казалось слишком громким. Слишком живым. Я поднялся, взял со стола мобильный. Половина двенадцатого. Пошел в туалет, потом долго держал голову под холодной водой. Все, надо спать. Хватит на сегодня.

   Долго не мог заснуть - слишком шумно было. Ворочался с боку на бок. Наконец встал, пошел на кухню. Бегемот недовольно и сонно мяукнул, когда я включил свет. Начало второго. Нет, такими темпами мне до утра не дотянуть. К тому же, очень хотелось есть. Полез в холодильник, обнаружил там остатки колбасы и сыра. Вытащил из шкафа успевший слегка зачерстветь хлеб, соорудил себе бутерброд, сунул его в микроволновку. Поставил чайник, подготовил поршневой заварник. Бегемот выбрался из своего кубла под батареей, потерся о ногу. Я отрезал ему кусок колбасы, бросил в миску. Кот поглядел косо, подошел, понюхал... есть не стал. Я залил чай кипятком, достал из микроволновки бутерброд.

   Еда особого удовольствия не принесла - хрящи в колбасе застревали в зубах, сухой хлеб ранил небо, сыр потек и выпачкал пальцы. И все же, горячее внутрь согрело и успокоило. Я вернулся в кровать, бросив грязную посуду на столе.

   Утром проснулся с тяжелой головой, как после похмелья. На завтрак обошелся яичницей, вышел в магазин возле дома, купил свежего хлеба. К девяти утра уже сидел за компьютером, глядя на загрузочный экран Abruption.

   Все еще сидел на третьем сверху ярусе пирамиды. Вокруг было светло - похоже, ночь миновала пока я был офф-лайн. Оно и к лучшему. Спустился вниз, не спеша побрел по дороге. Срывался мелкий дождь, пока еще слишком слабый, чтобы обращать на него внимание. Вскоре, местность изменилась: редколесье и ступенчатые пирамиды уступили место плоской как стол степи, густо заросшей высокой, желтой травой. Кажется, трава уже давно высохла и отмерла - она легко ломалась в руках, листья крошились пальцами в труху. Пройдя метров пятьсот, не больше, я увидел вдали город, обнесенный стенами из бурой глины. Над ним поднимались, сливаясь в одно облако, множество дымных струй. Дорога, по которой я шел, влилась в другую, более торную, с глубокой, утоптанной колеей. Я обогнал одинокую телегу, нагруженную какими-то мешками. Ее возница, сгорбленный, сутулый крестьянин, проводил меня тяжелым взглядом из-под низко надвинутого капюшона.

   Ворота Неребтума были раскрыты. Высокие, окованные темным железом, они были украшены поблекшей росписью, изображавшей крылатых существ с туловищами льва и людскими головами, бородатыми в высоких цилиндрических шапках. Стражники на воротах встретили меня молчанием и пристальными, подозрительными взглядами. Они были одеты в длиннополые кольчуги со стальными пластинами на груди и остроконечные шлемы с личинами и кольчужными бармицами. На широких кожаных поясах висели длинные мечи, Руки сжимали круглые железные щиты и короткие, чуть выше роста, копья с гранеными наконечниками. Стража, больше подходящая дворцу, чем воротам.