Некрос: Языки Мертвых

   Внутри город напоминал муравейник. По узким, извилистым улицами, часто скрытым навесами или выступающими балконами верхних этажей, бродило множество грязных, оборванных людей, занятых какими-то одним им ведомыми делами. Прямо на земле какие-то нищие продавали невообразимый хлам - старую посуду, вылинявшие обноски, растоптанные до бесформенности сапоги. Одни сидели молча, уставившись в землю и скрыв головы под капюшонами. Другие кричали, как ненормальные, хватали прохожих за одежду, тянули к себе, бормоча что-то непонятное. Я видел их руки - вспухшие, с пятнами на коже, отслоившимися ногтями, струпьями неведомой заразы. Лица были не лучше - отекшие, морщинистые, глубоко запавшие глаза воспалены и гноятся. Какие-то лежали прямо в грязи - не поймешь, спят или умерли уже. Дети, чумазые, костлявые, одетые еще хуже взрослых, копошились у своих домов, игрушки их - грязь и мусор, глаза кажутся особенно крупными и белыми на фоне худых, темных лиц.

   Продвигался дальше, вглубь лабиринта тупиков и проулков. Предсказуемо, ближе к центру улицы стали просторнее, а дома - больше. Только нищих меньше не стало. Весь город насквозь пропитался их вонью и сам стал похож на огромного нищего. Но появились в толпе и одетые приличнее - в дорогих камзолах, расшитых и отороченных мехом плащах, в бархатных беретах с перьями. Таких всегда сопровождали люди с оружием - панцири, шлемы, короткие мечи, факелы в железных корзинах на длинных древках. Странно, но огонь здесь жгли везде, невзирая на то, что стоял день, и света было достаточно. Огонь горел в знакомых светильниках у входов в дома, факелы и светильники носили с собой многие горожане. Что это - суеверие или необходимая предосторожность?

   Хитросплетение улиц вскоре вывело меня на площадь - точнее, к холму, который здесь служил центральной площадью. На вершине его возвышалось массивное, циклопическое строение Уже изрядно обветшавшее и утратившее былой величественный вид, оно все же внушало неподдельный восторг: собранное из гигантских, идеально подогнанных блоков, возвышающееся на добрых пятнадцать-двадцать метров, выстроенное с изысканным геометрическим аскетизмом. Первый ярус, самый большой, казался цельным монолитом в семь или даже десять метров высотой, по нему, под строгими, выверенными углами поднимались лестницы. Следующий ярус был меньше и уже имел признаки строения - двери и окна. Третий был самым маленьким и, похоже, был чем-то вроде главного святилища. Храм казался оставленным - не было видно ни стражи, ни жрецов. И все же, над верхним ярусом курился тонкий белый дым. Пологие склоны холма, на котором был возведен храм, были буквально заполнены людьми. Они сидели и лежали прямо на земле, одетые в грязные лохмотья, воздевающие к храму худые руки, поющие молитвы и гимны, рыдающие... Другие сидели молча, закрыв глаза и обратив лицо к каменной громаде. Некоторые лежали ничком, лицом в грязи, вообще не шевелясь. Пилигримы (я назвал их так, хоть и не был уверен), кажется, провели здесь не один день. Тут же виднелись костры и закопченные чаны над ними. Здесь же люди справляли нужду, ели, спали, даже спаривались - как животные у всех на виду. Тех, кто уже умер, крючьями оттаскивали в общую кучу, где их грузили на телеги люди в кожаных фартуках и безликих масках. Зрелище угнетало. Я смотрел на него, пораженный настолько, что просто не хватало сил отвернуться и уйти.

   - Впервые здесь? - голос за спиной заставил резко обернуться. Передо мной стоял крепкий человек в укрепленной железными пластинами стеганке, лысый, с нестриженной, клочковатой бородой. За широкий пояс заткнут топор с узким, щербатым лезвием и шипом с противоположной стороны. За спиной угадывался круглый деревянный щит. Человек улыбался, и было видно, что у него нет двух передних зубов.

   - Впервые, а что? - ответил я. Человек улыбнулся еще шире.

   - Город Живых. Так они называют это место. Сюда собираются все, у кого еще есть силы передвигаться. Они думают, что тут спасутся от смерти.

   - От ходячих мертвецов?

   - И от них тоже. Но ходячие мертвецы - не причина. Они этого не понимают. Не они приносят смерть. Сначала приходит смерть, а за ней приходят они.

   - Не понимаю.

   - И не надо. Я - Бильга, - он протянул широкую, в кожаной рукавице лапу.

   - Вад, - мы пожали друг другу руки.

   Он указал на одну из уходящих с площади улиц:

   - Я знаю одно место, где наливают недорогую выпивку. И мне как раз не с кем посидеть за кружкой. Ты как?

   - Не против, - кивнул я. Надо держать ухо востро - наверняка этому Бильгу что-то от меня надо. И хорошо если просто поговорить, а не ограбить в безлюдной подворотне. Хотя, мне трудно было представить в этом городе безлюдный клочок земли. Даже самый маленький. Кажется, куда бы ты ни ступил, за тобой следят минимум с трех сторон. Голодными, отчаявшимися взглядами.