Нематериальное наследие. Карьера одного пьемонтского экзорциста XVII века

Джован Баттиста начинает свою историю: он сын Джулио Чезаре, скончавшегося несколько лет назад. Сам он из Сантены, но «случилось так, что родился в Черезоле». Ему около сорока лет, и последние десять лет он был священником в Сантене, но не владеет, а только «управляет» приходом в качестве викария, поскольку титулярным попечителем является синьор настоятель Брондзини, живущий в Кьери и в Турине. 5 сентября 1689 г., пройдя проверку у синодальных экзаменаторов, он получил грамоту от архиепископа и назначение викария настоятеля. Никто из его предков не был экзорцистом «и тем более не был одержим бесом»; но около двух-трех лет назад он начал благословлять лихорадочных по Римскому обряду, «и больные говорили мне, что хворь прекратилась. Это известие передавали из уст в уста, и из окрестностей стал стекаться народ», пока к Кьезе не пришла подвергшаяся порче девушка, уже прошедшая обряд изгнания бесов в Кьери и в других местах, но не излечившаяся; и он избавил ее от страданий. Это событие подтолкнуло его к освоению заклинания демонов. «И когда ко мне для благословения от лихорадки пришел некий юноша, служивший в Камбьяно, родственник покойного настоятеля местечка Пистоно, я попросил его поискать, не осталось ли у наследников настоятеля, который был искусным экзорцистом, какой-нибудь книги о сем предмете, и он принес мне упомянутую книгу Manuale exorcistatum («Пособие для заклинателей бесов»), каковой я пользовался последние девять-десять месяцев. И я начал проводить обряды над некоторыми моими прихожанами, хотя и без разрешения своего начальника, и мне казалось, что я могу и даже обязан это делать, в соответствии с наставлением учебника: „Parochus tenetur“ („Настоятелю дóлжно“)».

Кьезе сразу задали вопрос, были ли лица, поименованные в списках, «излечены и известно ли ему об их состоянии здоровья до настоящего времени». «Полагаю, — сказал он, — что многие из них по своей вере в Бога остались свободными… Другие же не сохранили свободу после первых обрядов экзорцизма, поскольку, вероятно, их вера была недостаточной».

Защита Кьезы строится на трех пунктах. Прежде всего, на полном соответствии практики и используемых им формул тому, что написано в учебнике в отношении как «произносимых» заклинаний, так и «записок», которые подвешивали на шею животным. Посохом он пользовался «для опоры, поскольку я был так слаб, что не мог стоять на ногах», а на скрипке «если я играл, то для развлечения; я играл на скрипке и на других инструментах частным образом, в своей комнате, и не совмещал такого рода отдых с экзорцизмом».

Вторым пунктом обвинения выступало получение дохода от его деятельности: «я никогда не просил денег или чего-либо другого за изгнание бесов и занимался им из чистого милосердия. Мне казалось, что я, как приходской священник, обязан проявлять милосердие… Другие священники и общины, которые приглашали меня с этой целью, могут подтвердить, что я получал от них только пищу и говорил им, что принимаю их из любви к Господу».

Третье обвинение касалось неповиновения приказам, полученным от архиепископа в двух направленных Кьезе письмах. Он всегда старался подчиниться, отвечает тот, и даже его отъезд из Сантены в августе был вызван желанием «уклониться от встречи со множеством народа, стекавшегося в Сантену для излечения».

Однако обвинения были многочисленны, а защита, как видим, малоправдоподобна и сомнительна. Впрочем, Кьеза не собирался давать бой в суде и не думал кого-то убеждать. Вероятно, он понимал, что его дело проиграно, и хотел лишь смягчить грозившее ему наказание: «Моей целью не было стяжание славы и одобрения или выставление себя великим человеком; совершая сии поступки, я действовал со смирением. Я называл себя великим грешником и призывал всех препоручить себя Господу и уверовать в него, дабы получить облегчение; если же я провинился, то прошу прощения у Бога и у своего начальства». Через три дня настоятель Сантены был вызван для подписания показаний. Он прибавил только, что после первого допроса в Турине архиепископ «лично приказал мне продолжать заклинания бесов и чтобы я проявлял милосердие к тем, кто этого просил, так что я и продолжил».