Немецкая машина футбола

Хуммельс принимает на грудь мяч после длинной передачи и выводит немцев из обороны. В центре поля большая брешь, так что он продолжает движение. Внезапно перед ним оказывается Давид Луиз, отбежавший от бразильских ворот на 30 метров, он неистово кидается в отбор, но не попадает ни в Хуммельса, ни по мячу, а вместо этого сбивает с ног Луиса Густаво. Немецкий защитник выдает пас Хедире, который начинает бежать на трех бразильцев, пребывающих в полнейшем беспорядке. Простая «стеночка» с Озилом в своей практичной простоте выглядит даже жестокой. Словно кто-то нажимает на кнопку уничтожения целой страны, сидя где-нибудь в 10 тысячах километров от места событий. Хедира забивает с близкого расстояния: 5:0. Сыграно 28 минут 48 секунд.

Четыре гола за шесть минут и сорок одну секунду, счет 5:0 в пользу Германии, в матче против Бразилии, в самой Бразилии. Остаток первого тайма как-то проходит мимо всеобщего внимания. Обе команды выглядят совершенно потерянными: все, что они могут сейчас, – доиграть первый тайм, они совершенно не могут понять, как случился этот крах главного фаворита турнира, величайшей футбольной державы на планете. «Нет слов» – с таким заголовком Bild выйдет на следующий день.

Хуммельс говорит: «Трудно рационально объяснить, что произошло. Я не ожидал такого, да и никто не ожидал. При счете 4:0 я спросил у самого себя: что тут вообще происходит? Я подумал, пожалуйста, лишь бы все это не было сном».

Мюллер: «Ты смотришь на улыбающиеся лица партнеров, потому что голы идут бах, бах, бах, один за другим, и ты не знаешь, в какой эмоциональной фазе пребываешь; где-то между бредом и словами «давайте просто продолжать играть».

Кроос: «С самой первой минуты можно было почувствовать, что сегодня у нас все получится. Бразильцы были в полном расстройстве».

Дракслер: «Думаю, что уже при счете 2:0 бразильцы опасались, как бы не случилось унижения. Они находились под колоссальным давлением и просто не могли ментально играть со спокойствием. А мы просто не останавливались».

Лёв: «Они просто не знали, что им делать. Они немного запаниковали и развалились».

«В прошлом радиорепортеры назвали бы эту дезориентированную Бразилию выводком безголовых цыплят, но это сравнение было бы несправедливым по отношению к цыплятам», – написали во Frankfurter Allgemeine.

Немцы иглой проткнули бразильский пузырь, который был лишь иллюзией силы, надутым оголтелым патриотизмом и чрезмерно приправленным всеобщими симпатиями по отношению к золотому мальчику, травмированному Неймару. Когда подопечные Сколари держали футболку Неймара во время эмоционального исполнения национального гимна перед матчем, можно было почувствовать холодок на коже, но Крооса, похоже, это не впечатлило. «На стадионе было очень громко, но я был очень спокоен», – объяснял он позднее. И это не было бахвальством с его стороны, лишь голая правда. «На его [Крооса] футболке нет потных пятен», – обратила внимание Neue Züricher Zeitung.

Кроос, игрок настолько спокойный, что по его поведению на поле никогда нельзя угадать счет в матче, – «из всей гаммы человеческих эмоций на его лице всегда отражается только одна», писала Süddeutsche, – никогда не позволяет эмоциям встать на пути короткого и аккуратного паса партнеру. Уроженец Грайфсвальда – что на балтийском побережье бывшей ГДР, в результате последующего за объединением Германии политического ребрендинга получившей статус «новых федеральных земель», – обзавелся репутацией всегда хладнокровного северянина. Однако не всем было по душе его невозмутимое мастерство комнатной температуры. Способность Крооса концентрироваться исключительно на игре временами мутировала в своего рода апатию, граничащую с футбольным аутизмом, считали критики; погруженный в себя, он выдавал однообразные матчи, в которых не мог дать ответа на значимые вопросы, стоявшие перед командой.