Немецкая машина футбола

Решение выставить роли «десятки» его, а не более воздушного и легкого Озила помогло Лёву добиться того, что прежде никогда не было в приоритете для национальной сборной Германии: доминирования в полузащите как самоцели. На Лёва в огромной степени повлияли приемы из тактических арсеналов Луи ван Гаала и Гвардиолы, работавших с «Баварией»; тот, кто контролирует мяч и большую часть свободного пространства, контролирует игру, в этом он был убежден. Поскольку климатические условия в Бразилии сделали отход от футбола высокого прессинга и владения мячом крайне желательным, Кроос внезапно стал главным бенефициаром и движущей силой позади немецкой команды, превратившейся в сборную полузащитников, чьи умения толково сыграть в центре позволяли Германии по щелчку пальцев переключаться между обороной и атакой. У Бразилии на контрасте не было ничего как раз там, где было важно что-то иметь. Их капитуляция вышла куда более чудовищной, чем футбольная катастрофа и национальная трагедия «Maracanazo», поражения 1:2 от Уругвая в решающем матче Чемпионата мира-1950 на родной земле. Этот полуфинал же войдет в историю как «Mineiraço», катастрофа на «Минейрао». O Globo на следующий день вышла с заголовком «Mineiratzen», обыграв название стадиона и немецкое слово. Пугающе уместное слово, описывающее кошмарную ночь.

В перерыве раздевалку сборной Германии захлестнули совершенно несвойственные ей сантименты. Неверие в происходящее соседствовало с искренней жалостью по отношению к соперникам («Оглядываясь в прошлое, могу сказать, что предпочел бы победить 2:0, потому что бразильцы оказались такими радушными хозяевами, люди там любят футбол, живут им», – сказал многие месяцы спустя Швайнштайгер.) и тем, что немцы называют «Fremdschämen», когда кто-то другой поставил тебя в крайне неловкое положение. «Мы пообещали себе, что будем продолжать играть очень серьезно и что ни при каких обстоятельствах не будем пытаться разозлить их или попытаться унизить [финтами и трюками]», – сказал Хёведес. Место, в котором немцы оказались, было таким неожиданным, что команда решила держаться за тот единственный вызов, который еще был актуален и не успел растаять – как и бразильское сопротивление, – свыкнуться с происходящим. Они твердо вознамерились не пропустить. «Мы не позволим им даже 5:1», – поклялся Хёведес. Небольшое, но надоедливое чувство страха, должно быть, тоже сыграло свою роль. Как только ты своими глазами увидел, как происходит невозможное, ты не можешь перестать беспокоиться о том, что это может повториться вновь, уже против тебя самого. Таким образом, мысль о том, что бразильский гол в этом полуфинале будет начисто лишен какого-либо смысла, оставалась непонятой до самого конца, когда гол непрестижа в исполнении Оскара не сделал счет чуть менее унизительным и не расстроил (ненадолго) игроков сборной Германии.

До этого гола вышедший на замену Андре Шюррле, заменивший Клозе после часа игры, добавил еще два гола в матче, на 69-й и 79-й минутах, причем второй получился великолепным: мяч после удара с полулета ударился о перекладину, прежде чем залететь в сетку. Публика на стадионе к тому времени уже перешла на сторону немцев. Им аплодировали, а бразильцам свистели. «Мы заметили это», – сказал Лам в неуверенности, не понимая, как на это нужно реагировать. У Бирхоффа была мысль сделать гостевой комплект формы сборной в цветах самого популярного клуба Бразилии, «Фламенго», специально для турнира – имитация, лесть, и все такое – но кто мог подумать, что такая волшебная трансформация случится на самом деле? «Немцы показали нам, как нужно играть в футбол», – сказал бывший игрок сборной Жуниньо. «Они заставили нас играть в своем невероятном ритме, – стонал Сколари. – Сегодня немцы играли, как бразильцы».

Но это было слишком; неправильно как-то даже. «Никто не возмутился бы, если бы национальная сборная прикончила итальянцев семью голами или австрийцев, не говоря уж о голландцах, – писал журналист Süddeutsche Хольгер Гертц. – Но против бразильцев такой счет выглядел высокомерием. Не так уж много явлений в этом мире вызывают восхищение у немцев, они сами лучшие в мире во многих вещах или по крайней мере убеждены, что они лучшие. Но бразильский футбол всегда был замечательным примером для подражания, недостижимым идеалом, как британский юмор. Это был жуткий результат, добытый жуткими, грозными немцами. Определенно это очень немецкие эмоции: временами бояться самого себя».