Немецкая машина футбола

Фогтс, бывший тренер национальной сборной, оказался там в середине июля 2004 года вместе с сыном, с которым отдыхал в Штатах и собирался посетить Лас-Вегас. «Он позвонил мне и сказал, что хотел бы поздороваться, – говорил Клинсманн. – И я сказал, давай все сделаем по-умному. Он приехал сюда, мы сделали барбекю и много часов проговорили, обсуждая футбол и национальную сборную. В какой-то момент он спросил у меня, могу ли я вообразить, что однажды возьмусь за эту задачу. Отто Рехагель и Оттмар Хитцфельд на тот момент уже исключили себя из списка кандидатов. Я сказал: «Да, могу, но только если мне позволят поступать так, как я считаю нужным». Это было сказано скорее в шутку. Но на следующий день мне позвонили».

Фогтс сообщил секретарю DFB Хорсту Р. Шмидту, члену рабочей группы, о готовности Клинсманна занять вакантное место. Шмидт передал сообщение президенту DFB Герхарду Майеру-Ворфельдеру. Через несколько дней трое мужчин встретились в ресторане в Нью-Йорке. Клинсманн говорит: «Я вместе с двумя своими американскими партнерами по бизнесу подготовил презентацию, на которой в подробностях рассказывалось о переменах, которые я хотел воплотить в жизнь, потому что старые методы уже перестали работать. Общественное давление на Немецкий футбольный союз было колоссальным. Я не думаю, что они могли позволить себе получить еще один отказ. Все было вверх дном. Потом проекту дали начало».

Клинсманн уехал на пенсию на Западное побережье летом 1998 года, завершив успешную клубную карьеру, на протяжении которой он выступал за «Штутгарт», миланский «Интер», «Тоттенхэм» и «Баварию», и карьеру в сборной, с которой выиграл Чемпионат мира-1990 и Евро-1996. «Солнечный мальчик» из Швабии, как его называли немецкие газеты за светлые волосы и неизменную улыбку, помог DFB на стыке веков выиграть голосование в ФИФА по определению страны – хозяйки Чемпионата мира-2006, а во время мундиаля 2002 года работал на немецком телевидении в качестве эксперта. Но к 2004 году о нем успели позабыть на родине. Он сконцентрировался на работе в специализировавшейся на спортивном маркетинге и рекламе компании Soccer Solutions, которую основали бывший полузащитник «Астон Виллы» Мик Хобан и уроженец Нью-Йорка Уоррен Мерсеро.

После отставки Фёллера DFB оказался в «бедственном положении», как говорит Клинсманн, и благодаря этому его имя вернулось на страницы газет. В день финала Евро-2004 он систематично разбирал проблемы и причины неудач национальной сборной в интервью с Frankfurter Allgemeine Sonntagszeitung.

У Германии не было игроков – за исключением Филиппа Лама, – которые могли бы поддерживать высочайший темп игры. Не было игроков, которые могли бы с мячом в ногах обыгрывать соперников. Другие сборные практиковали атакующий футбол, Германия – строго оборонительный. И где были все немецкие Роналду, Роббены и Руни? Почему DFB гонялся за тренерами с громкими именами (предлагая им стать преемниками Фёллера), когда не были даже обозначены требования, предъявляемые работой? Требовался «своего рода генеральный менеджер», который будет помогать и оберегать будущего тренера. И еще «ви́дение». «Где мы хотим оказаться через 6–8 следующих лет?» Германия, предупреждал он, имеет возможность заявить о себе на домашнем Чемпионате мира, шанс, который не выпадет следующие 30–40 лет. «Вот почему мы попросту не можем себе позволить допустить такой бардак».

Декларация независимости мышления, провозглашенная Клинсманном 4 июля, прошла едва замеченной. Только когда он повторил свою критику более решительным языком и более емкими терминами в Süddeutsche Zeitung 12 днями позже, люди из штаб-квартиры во Франкфурте начали его слушать. Клинсманн призывал к «революции» по аналогии с успешной работой Эме Жаке со сборной Франции, которой удалось выиграть Чемпионат мира-1998; «вся система тренировок нуждается в реформировании», говорил он SZ. «В каждой отдельной взятой сфере» нужно дать поработать «команде специалистов», среди которых будут и спортивные психологи. «Игроки переживают стрессовые ситуации, к которым их никто никогда не готовил. У меня такое ощущение, что вся структура, весь механизм в Германии пребывал в бездействии двадцать лет». Нужно разработать «десятилетний план»; все должно быть «отсканировано, как рентгеном, вплоть до юношеской команды». Кульминацией критической тирады Клинсманна стало требование «снести до основания всю конструкцию».