Немецкая машина футбола

Целью приглашения огромного количества самых разных новичков в сборную было отыскать тех, «кто готов пробежать лишнюю милю» ради Германии в 2006-м, говорит он. Клинсманн, по сути, намеревался собрать команду из 23 Клинсманнов. «Готовы ли вы страдать, чтобы достичь великой цели? Готовы ли вы бежать вперед и назад еще и еще, даже по истечении 15 минут дополнительного времени? Ассоциируете ли вы себя с задачей полностью, готовы ли пожертвовать собой ради команды? Или отдадите себя только на 90 процентов?» То были вопросы не для профессиональных атлетов, говорит он. «Я всегда восторгался людьми, которые находят удовлетворение в жизни от тотального и всеобъемлющего посвящения себя работе. Они могут быть пекарями, художниками или футболистами. Живописец, который придумывает новый цвет, которым по-настоящему гордится, счастлив не меньше, чем бомбардир, забивающий голы. Может, даже счастливее».

Футбол, считает он, остается игрой, «движут которой игроки». Американцы иногда с трудом понимают это, говорит он, потому что там считается, что большинство видов спорта движимы тренерами. «Часто можно увидеть, как игрок смотрит на тренера в поисках подсказки куда бежать. Но футбол так не работает, он слишком текуч. Нужно, чтобы игроки стояли во главе».

Ясность цели – это одно, способность ее достичь – совсем другое. Новая программа оказалась бы пустым звуком, если бы игроки физически не были в нужных кондициях, необходимых для придания ей реальной формы на поле. Впрочем, никто и не видел в этом большой проблемы, потому что способность воспитывать игроков, которые могли пробегать много километров за матч, осталась одной из последних добродетелей немецкого футбола, которой удалось сохраниться невредимой в условиях общего падения уровня футбола в Германии на рубеже тысячелетий. Клинсманн не соглашался с этим утверждением. Информация из базы данных национальной команды, которые ему предоставил Фогтс, демонстрировали, что относительный уровень показателей игроков команды последовательно падал начиная с середины 90-х. Клинсманн говорит: «Пока все делают более-менее одно и то же, ты в порядке. Но как только соперники начинают тренироваться восемь раз в неделю вместо твоих пяти, когда они лучше восстанавливаются, лучше едят, больше спят, больше занимаются разными вещами за пределами поля и делают это лучше тебя, вскоре начнешь видеть разницу между вами, это вопрос нескольких лет. Немецкий футбол совершил ошибку, начав верить собственной прессе, – добавляет он. – Десятилетиями нам говорили, что мы никогда не сдаемся, что мы супертрудолюбивы, но в реальности достигать максимума нас заставляла конкуренция. Мы не знали успехов в еврокубковых турнирах, скорость игры в Бундеслиге была низкой. И тем не менее всеобщим утверждением было то, что мы очень физически крепки». (На нынешней своей работе он столкнулся с тем же ложным убеждением, говорит он. «Американцы считают, что они физически сильны и готовы априори».)

Перед своим вторым матчем, товарищеской игрой с действующими чемпионами мира из Бразилии в Берлине, Клинсманн пригласил экспертов из США с целью подтянуть своих игроков физически. Марк Верстеген и его команда из Athletes Performance (ныне переименованной в EXOS) оценили текущие уровни физической готовности команды и установили стандарты качества. «Цифры не врут, – говорит Клинсманн. – Было важно понять, где мы находимся в плане выносливости, скоростных ускорений и тому подобном. Лучшему футболисту будет непросто, если он может показывать свой лучший уровень только 70 или 75 минут в матче. Вот почему я постарался подчеркнуть после ничьей [1:1] с Бразилией, что мы можем играть на уровне только 50–55 минут, что нам необходимо дойти до той точки, когда мы сможем хорошо выглядеть все 90 минут матча».

Верстеген привез с собой тонну всяких странных пыточных приспособлений вроде тяжелых саней, которые игроки должны были тащить за собой во время бега. Bild публиковала фотографии из расположения национальной команды, на которых игроки были запечатлены стоящими в ряд на низком старте, их лодыжки обвязаны эластичными резиновыми лентами, ноги расставлены врозь – картина очень напоминала ковбоев, которым длительная езда в седле натерла все что можно. Выглядело смешно, по-детсадовски смешно, словно бы игроки развлекались игрой в «Gummitwist» (в «резиночку»), хихикал таблоид.

Шутка скрывала в себе мрачный, шовинистический подтекст. Учиться у голландских, итальянских, быть может, даже французских экспертов, людей из крупных футбольных стран, что стали делать в Германии, еще как-то можно было принять. Но американцы? Что они знали о футболе? Нанять этих ребят – значило оскорбить немецкую футбольную культуру и ее ноу-хау.