Немецкая машина футбола

Его партнеры понимали, о чем он толковал. В самолете на обратном пути до лагеря сборной они показывали ему клипы с его интервью на экранах своих мобильных телефонов. «Чего ты хочешь? Бочку со льдом! Клоуны! Суперинтервью, Пер. Ты творишь историю», – повторяли они радостно. Было очень весело, но у интервью был и серьезный подтекст. Игроки чувствовали, что он высказался в их защиту. «Они не сломят нас. Мы одна команда, мы хотим пройти дальше, это все, что имеет значение», – сказали они Мертезакеру, как вспоминал он сам.

Вы можете подумать, что телеинтервью – где-то в конце списка вещей, способных положительно повлиять на кампанию команды на турнире. Но в этом случае вы ошиблись бы. «Интервью Пера стало прорывом, если говорить с точки зрения восприятия его командой, – утверждает Бирхофф. – Оно указало нам путь вперед. Люди осознали, что эти ребята имеют серьезные намерения, что они отдают свои сердца, свою страсть и то, как с ними обращаются [СМИ] – неправильно». Обмен репликами между Мертезакером и Бюхлером был включен в официальный документальный фильм о Чемпионате мира от DFB под названием Die Mannschaft. Во время показов фильма в кинотеатрах эту сцену встречали аплодисментами.

Столкновение миров. Игра с Алжиром обозначила линию раздела между заоблачными ожиданиями и куда менее яркой действительностью на поле. Die Welt почувствовала, что только что кампания сборной Германии на мундиале пережила знаменательный момент, что она достигла поворотной точки. Но куда этот поворот заведет команду, они не знали. «Эта победа в дополнительное время предположительно войдет в историю DFB позже, – писала газета для среднего класса, – либо превознесенной до небес, как искра, давшая пламя победы на Чемпионате мира, либо демонизированной, ставшей символом предопределенной неудачи, предсказанием грядущего конца эры Лёва».

«Внешняя реакция на результат, но также и внутренняя до какой-то степени заставила меня задаться вопросом, – говорит Бирхофф. – В ходе подготовки мы понимали, что игра будет жесткой, бельгийцы потом сказали мне, что алжирская команда была самым трудным соперником, с которым они столкнулись. Такая игра должна быть у команды на любом турнире. Иначе и не бывает. По сути, это был хороший знак. В матче была драма, да. Но в плей-офф хватало драматичных матчей. Имело место предположение – самонадеянное, пожалуй, – что большие команды просто выйдут на поле и легко победят, но матчи развивались для них скачками, вверх-вниз, игра шла от ворот до ворот. Все полагали, что матчи будут идти на меньших скоростях, что команды будут более осторожны в жарких условиях Бразилии. Но матчи получались куда более событийными, чем ожидалось, ни одной из команд не удавалось по-настоящему доминировать. Я был удивлен таким восприятием и оценкой вещей. Словно бы сборная Германии должна была выступить совсем не так, как все остальные».

Бирхофф считает, что в таком подходе есть нечто исконно немецкое: укоренившее нежелание принимать неидеально отыгранный матч вне зависимости от внешних обстоятельств: «Повсюду экономический кризис – но у нас его нет. Банки терпят банкротство один за другим? Но не здесь, тут такого не бывает. Будучи сильной нацией, обладая сильной сборной, можно компенсировать что-то и выравнивать баланс, но у этих проблем есть свои причины, причины, от которых нельзя все время убегать».

Но что насчет проблем, решительно возникших в результате собственных ошибок? К четвертому матчу на турнире ограниченность схемы Лёва без крайних защитников стала вполне очевидна. Играть с Ламом в центре – это одно, не играть с профильными крайними защитниками, способными обеспечить поддержку в атаке, – это нечто совсем другое. Для многих было загадкой, почему Лёв не давал шанса Эрику Дурму или Кевину Гросскройцу; оба в матчах за «Боруссию Дортмунд» в Лиге чемпионов показали, что могут справиться с этим заданием. Швайнштайгер превратился в ходячего мертвеца после 110-й минуты. Его партнер-конкурент Хедира был вовсе не рад вновь оказаться на скамейке запасных. «Спросите у Мехмета», – с насмешкой сказал Хедира репортерам в микст-зоне и ушел, не сказав больше ни слова. Мехмет Шолль, бывший полузащитник «Баварии», ставший экспертом на телевидении, раскритиковал игрока в прямом эфире за его плохо скрываемую колкость в адрес Швайнштайгера и роли того в матче против США.

В атаке единственным игроком стартового состава, который играл на приемлемо высоком уровне, был Томас Мюллер. Месут Озил, несмотря на забитый им гол, по-прежнему подолгу пропадал из игры, не сумев адаптироваться к своей более периферийной роли после того, как его привычную позицию центрального атакующего полузащитника занял Тони Кроос. Гётце отбегал 45 минут вхолостую. Ни один немецкий журналист не захотел пообщаться с ним после финального свистка.