Немецкие гренадеры. Воспоминания генерала СС. 1939-1945

Я лихорадочно думал о побеге. Я был на четвертом этаже и бежать можно было только через окно. Мне придется найти несколько простыней и сделать веревку. Однако прежде, чем я смог это осуществить, меня перевели в казармы Альберта.

Казармы были возле железнодорожного вокзала, и их использовали парашютно-десантные части. Мне не нравилось, что я был единственным пленным и что меня держали одного в пустой комнате в углу казарм. Мои новые апартаменты едва ли подходили для побега. Высокие стены и неусыпная охрана стояли на пути к моей свободе. Мое одиночное заключение закончилось через сорок восемь часов. Партизаны направили ко мне товарища по несчастью. Лейтенант Аумюллер был схвачен к северу от Намюра при попытке добраться до германской границы вместе с группой немецких пехотинцев. Они с боем пробивались через леса и поля Северной Франции и Бельгии в течение более трех недель. Полностью полагаясь лишь на помощь местных жителей, они прошли сотни километров для только для того, чтобы быть схваченными совсем недалеко от границы.

Мы общими усилиями старались улучшить свое положение. До сих пор мы содержались в ужасных условиях. Проблема с обогревом была решена быстро. Мы разломали на дрова стулья, столы и шкафы и жгли их в камине. Однако не так просто было улучшить рацион питания. Каждый день нам давали один и тот же суп.

Прибавление в нашей «семье» поступило спустя два дня. Лейтенант Вагнер, командир взвода в пехотной дивизии, стал третьим, кто примкнул к нам. Вагнер, как и Аумюллер неделями шел на восток для того, чтобы быть схваченным на реке Мёз (Маас). Он обладал качествами, которых нам недоставало. Ему каким-то образом удалось утаить несколько сот франков, которые помогли нам улучшить меню.

Чтобы найти поддержку в осуществлении своих намерений, мы намеревались вовлечь в разговор охранников. Мы были рады, что один бельгиец, бывший курсант военного училища, которому довелось побывать в Германии в лагере военнопленных до 1943 года и который был освобожден благодаря вмешательству короля, стал нашим лучшим союзником. Он был кадровым бельгийским солдатом и вел себя соответственно. Выражая свое негодование, он подтвердил, что германских солдат убили. За это были ответственны «красные» партизаны.

Помогал дружелюбному бельгийцу доставлять нам припасы русский пленный, который попал в плен в 1942 году и смог убежать с бельгийского рудника весной 1944 года. Через короткое время к нашим помощникам присоединились два настоящих борца за мир, которые сражались за свою страну из чистого идеализма, причем провели немало времени в застенках гестапо.

Мы могли поддерживать наши физические силы только с помощью этих людей. Конечно, даже они могли доставать только хлеб, картошку, морковь и фрукты. У них и у самих было немного еды, и они зависели от получения пайков. Однако приличное, честное отношение к нам этих бельгийцев не раз помогало в трудные моменты. К тому времени завязались тяжелые бои у Ахена, и мы от всего сердца благодарили тех, кто о нас заботился, за каждый обрывок информации.

Бывший красноармеец не особенно радовался, когда узнал о критической военной ситуации у немцев, особенно на Восточном фронте. Он рассматривал победу СССР без энтузиазма. Простой русский солдат, кажется, понимал больше о намерениях советского руководства, чем отцы касабланкского соглашения. В любом случае у него был более здоровый инстинкт, чем у сэра Сэмюэля Хора, который так ответил 25 февраля 1943 года на предостерегающее письмо Франко, главы испанского государства:

«Я не могу принять теорию о том, что Россия после войны будет представлять угрозу для Европы. Точно так же я отвергаю идею о том, что Россия по окончании военных действий может начать политическую кампанию против Западной Европы.

Вы возражаете, говоря, что коммунизм представляет огромную угрозу для континента и что победа России позволит коммунистам триумфально шествовать по всей Европе. У нас совершенно противоположные точки зрения.

Наконец, разве сможет какая-либо нация единолично править Европой после войны? Россия будет занята своим восстановлением и будет в большей степени зависима от помощи Соединенных Штатов и Великобритании. Россия не занимает лидирующие позиции в борьбе за победу. Военные усилия всех совершенно равны в достижении союзниками победы. После войны крупные американские и британские армии оккупируют континент. Они будут состоять из первоклассных солдат. Они не будут истощены и измотаны, как русские армии. Смею предугадать, что англичане будут представлять на континенте самую мощную военную силу. Британское влияние на континенте тогда будет столь же сильным, как и во времена после падения Наполеона. При поддержке нашей военной мощи наше влияние во всей Европе будет ощутимо и мы будем участвовать в восстановлении Европы».

Вот что говорил сэр Сэмюэль Хор, один из ведущих британских политиков. Полагаю, что ход истории подтвердил опасения нашего заботливого русского друга. Его опасения оказались оправданными. Россия, а не Англия стала доминирующей силой в Европе.