Немецкие гренадеры. Воспоминания генерала СС. 1939-1945

Судя по другим сообщениям от солдат, 12-я танковая дивизия СС находилась на отдыхе и пополнении в районе Плеттенберга в Зауэрланде. К этому времени подготовка нашего побега шла полным ходом. Мы знали, что для того, чтобы наш план увенчался успехом, нам нужно было много работать, продумывая до мелочей всего его детали. Время было дорого; мы ожидали, что через несколько дней нас куда-то переведут, чтобы освободить место для новых партий захваченных в плен немецких солдат.

7 ноября около 17.00 у меня состоялся в высшей степени интересный, но не очень приятный разговор с комендантом лагеря. Я встретил его в коридоре наших бараков и был поражен, когда он совсем по-свойски затащил меня в угол и начал следующий разговор: «Господин полковник, вы можете оказать мне большую услугу, выполнив одну мою просьбу. Я оказался в очень неприятной ситуации». Крайне удивленный, я пообещал ему свою помощь, но понятия не имел, что же произошло. «Мне только что доложили, что в лагере находится офицер СС высокого ранга, – сказал комендант. – Мне было бы в высшей степени неприятно, если бы в моем лагере действительно оказался такой человек!»

Вот оно что! Так и есть! Слава богу, освещение было таким слабым, что свежеиспеченный американец не видел цвета моего лица. Удивление было полным. Мой язык стал как свинцовый. Я должен был сохранять спокойствие, полное спокойствие! Глубоко вздохнув, я пообещал коменданту свое содействие и спросил фамилию этого эсэсовского офицера и как он выглядит. Ответ был примерно таким: «Ну, я не знаю, как его фамилия. Я не знаю и как он выглядит. Знаю только, что он лихо отдает честь и все улыбаются, когда он проходит по лагерю».

Заверив его, что займусь этим делом, я спокойно попрощался и исчез в своей комнате. Ну и удивились же Вагнер и Аумюллер, когда я рассказал им, что обещал заняться поисками самого себя и передать себя в руки коменданта лагеря!

Мы быстро договорились совершить попытку побега на следующий же день. Лейтенанты Аумюллер, Вагнер и фельдфебель Мюллер также примут в этом участие. 8 ноября мы в качестве лесорубов собрались у ворот лагеря. Мы собирались начать длинный путь обратно в Германию из лесов Компьеня.

Нам не повезло. Лесорубов требовалось совсем мало. Разочарованные, мы поплелись обратно в бараки. Около 11.00 меня вызвали к коменданту лагеря. Я сказал несколько прощальных слов своим приятелям и последовал за военными полицейскими.

Комендант сидел за столом, играя своей полицейской дубинкой. Его лицо выражало решимость. Выражение его лица сказало мне все. Однако я сразу же заметил, что он не был абсолютно уверен. Я должен сохранять спокойствие!

Военные полицейские, высокие, как деревья в лесу, стояли сбоку от меня. В руках они небрежно держали дубинки. Дело принимало серьезный оборот! Новоиспеченный американец прикрикнул на меня: «Снять куртку! Снять рубашку!» Я стоял, обнаженный до пояса. «Подними руки!» Боже мой! Комендант лагеря переменился в лице. Он задыхался и крепко схватился за свой стол. Он злобно произнес пару ругательств на английском, прежде чем спросил меня о происхождении изображения с указанием группы крови на моем теле.

Только тут я понял, почему должен был раздеться. Я совершенно не подумал об этой предательской татуировке. Мне очень нужно было выиграть время, чтобы найти правдоподобный ответ. Я отреагировал только на повторное требование. Я отвечал вопросом. Я вежливо попросил коменданта лагеря объясниться. От этого у малого чуть крыша не поехала. Он продолжал кричать на меня, утверждая, что я «эсэсовская свинья», а также то, что я и есть тот разыскиваемый эсэсовский офицер высокого ранга.

Для меня наступило время действовать. Я посмотрел на коменданта лагеря и сказал: «Вы ошибаетесь. Хотя ваффен СС и ввели пометки с обозначением группы крови, армейские танковые войска тоже стали их использовать для своих танковых экипажей после того, как такие пометки доказали свою пользу в моторизованных дивизиях ваффен СС. Вам придется примириться с тем фактом, что все слушатели школы танковых войск были отправлены обратно в свои части с этими татуировками».

Это объяснение произвело на военных полицейских эффект разорвавшейся бомбы. Мне разрешили снова надеть свою одежду и уйти из комнаты. Командир лагеря остался сидеть в своем кресле, измотанный этим противоборством.

Спустя полчаса весь лагерь был перевернут вверх дном. Военная полиция искала радиоустройства. Заключенные, видите ли, планировали на 9 ноября побег и просили сбросить им в тот вечер с воздуха оружие. Мы только посмеялись над фантазиями американцев.

Неожиданно нам велели собраться для отправки. Транспорт для нашей эвакуации уже прибыл. В течение часа нам пришлось топать через город, а затем влезть в ожидавший грузовой состав. Вагнер и Аумюллер были со мной в одном вагоне. Вагнер сразу же сел на пол и начал проделывать в нем дыру. Он стал ругаться на чем свет стоит. Вагон был сделан из твердого дерева, и оно почти не поддавалось. Нам ни за что бы не удалось разобрать пол. Но они двое продолжали свои попытки. Они хотели бежать.