Необычайное путешествие в Древнюю Русь. Грамматика древнерусского языка для детей

— Сам князь Александр Ярославич сошелся в рыцарском поединке с Биргером, так? — уточнил Митя. — В житии Александра Невского сказано, что князь «возложи Бирьгеру печать на лице острыимь своимь копиемь».

— И летопись о том же свидетельствует. А победа тогда была полной, — закончил Прохор, — причем достигнута малой кровью: в сражении пало всего 20 ратников Александра Ярославича. Битва же произошла 15 июля 1240 года. А сегодня какое число? Как думаешь?

Ответить Митя не успел и высказать свои еще многие сомнения тоже. С тропы раздался тихий свист, вернулся Путята.

Теперь они ехали медленно, то и дело останавливались, прислушивались. Прохор вспомнил, как объяснял Путята мальчикам в порубе дорогу к князю: «Ити надобѣ лѣсомь до рѣкы, на десной сторонѣ рѣкы князь станомь стоить, на шуеи сторонѣ рѣкы слобожане рыщють. Переправита ся на десну сторону да ступаита къ Вышате — тысяцькому. Онъ васъ ко князю приведеть». И вправду ехали они левым берегом реки, а на другом, правом берегу вился дымок, слышалось конское ржание.

Искали место от чужого случайного глаза, чтобы переправиться на другой берег. Река была широкая, многоводная, быстрая. Путята свою одежду благоразумно привязал к шее лошади, Митя и Прохор держали ее над головой, уже у самого берега сил им стало не хватать, и они, отчаянно сопротивляясь сильному течению, выпустили одежду из рук. Скорая вода тут же ухватила, закрутила, потащила вниз добычу — диковинные для русичей Прохоровы джинсы с майкой и с ними заодно Митину, ничем не подозрительную одежду. Мокрые и озябшие, под осуждающим взглядом Путяты, парни забрались на своих коней.

Под княжеский стан в лесу была вырублена большая поляна, огородили поляну частоколом, внутри раскинули шатры и полстницы. За частоколом под присмотром сторожей паслись расседланные кони. Здесь же, разведя костер, свежевали огромную лосиную тушу охотники. Сидели полукружьем собаки, дожидаясь своего куска свеженины.

Из ворот княжеского укрепления вышел высокий человек в наброшенном на плечи плаще и направился было к сторожам, но, заметив подъезжающих путников, двинулся к ним. Глубокий шрам, протянувшийся от глаза к уху, делал его властное лицо суровым и даже свирепым.

— Здраво, Вышато, — сойдя с коня, Путята почтительно поклонился воеводе. Студенты поклонились тоже.

Вышата на приветствие не отвечал, стоял молча, пристально разглядывая прибывших. Путята стал торопливо докладывать:

— Былъ есмь я въ Гюргевѣ. Съвѣдалъ есмь, яко пропалъ есть Митяи, въ Гюргеве не доѣхалъ. Грамотъку княжю я нашелъ въ лѣсе и шеломъ. И самъ я много перетерпѣлъ отъ недругъ. Не виделъ бо есмь зла на пути ни отъ поганыхъ татаръ, ни отъ звѣря лютаго. А слобожане по путьмъ сторожи поставиша и мене похытили. А я волею Божьего избылъ бѣды тоя.

Путята протянул воеводе мешочек с берестяными полосками. Вышата вытряхнул грамотки из мешочка, прочитал, зажал в кулаке, указал на Митю и Прохора:

— Кто суть?

— Чюжеземьца два, — отвечал Путята, покаянно опустив голову, понял гридь, что нельзя было ему приводить чужаков в княжеский стан.

— Отколѣ и почто нази? — спросил Вышата, хмуро оглядывая раздетых чужеземцев.

— Одежю истопила еста въ реце, — объяснил Путята виноватою скороговоркой. — А отколѣ — не съвѣдаю.

Митя и Прохор, поеживаясь от вечерней прохлады и недоброго ожидания, топтались за Путятиной спиной.

— Вышато, — решил вступиться за себя Митя, — почто намъ не вѣриши? Мы вашей братии не обидѣлѣ, ни грабиле товара силою, безъ правьды, насилия не дѣялѣ никому же. Пусти насъ, Вышато.

Вышата не отвечал, хотя и не спускал с них жесткого пристального взгляда, затем крикнул сторожам:

— Блюдите ихъ.

И ушел воевода в шатры, приказав следовать за ним Путяте. Митю и Прохора подвели к костру, кинули им холщовые порты да рубахи, да по куску печеного лосиного мяса, вот и псе снаряженье, вся еда, весь кров. Но и этому были рады изнемогшие за день путники, они без сил привалились к высокой толстостволой сосне и мгновенно уснули.