Необычайное путешествие в Древнюю Русь. Грамматика древнерусского языка для детей

— Добро, — не сразу обратился к ним отец Антоний и показал, куда складывать доски. В три ходки мальчики принесли и сложили порученный им груз и присели на деревянном полу церковки среди заготовок — прямоугольных дощечек с полукруглым верхом и с «плечиками» по бокам, глиняных чашек с водой и груды каких-то камушков.

— Отрочата, — подозвал отец Антоний Ваню и Васю, — надобѣ вапы терти.

Ваня и Вася оглядели все иконописное хозяйство, стараясь угадать, что же такое им требовалось тереть. Доски, глиняные черепки, камушки и кувшинчики, тонкие хорьковые кисти… Что же может здесь называться «вапой»? Ваня подтолкнул Онфима, укладывавшего принесенные доски друг на Друга:

— Что суть вапы?

— Вапы? — удивился Онфим Ваниной растерянности. — Вапами иконы пишуть.

Он принес ребятам по коричневому камушку и показал, как растирать, разминать их деревянным пестиком в глиняной чашке, «творити вапу». Работа была не из легких, пестик с трудом крошил гладкие края камушков, получался бурый порошок — охра.

— Добро, — похваливал ребят отец Антоний. Доска для будущей иконы в его руках была расчерчена пополам, и на каждой из половинок значились едва заметно начертанные слова: «Бориса ту написати», «Глѣба ту написати».

Иконописец перебирал глиняные чашки с уже готовыми красками.

— Лазури ли възяти? — приговаривал он, как бы испрашивая совета у мальчишек и опуская кисть в ярко — голубую краску. — Али киновари? — Он мазнул по доске кистью из другой чашки, получился алый след. — Ярь-медянъка нынѣ добра, — похвалил отец Антоний, размешивая ярко-зеленую краску.

Его помощники усердно растирали бурые камушки в ровный сыпучий порошок, а Онфим доливал в их глиняные чашки квасу из небольшого узкогорлого кувшинчика и выкладывал в них ложкой крупные яичные желтки. Так готовилась «вапа» — краска, которой исполнялось «писанье честьныхъ иконъ».

— Отче, — подал голос Онфим, — а что имеши писати нынѣ?

— Два брата Борисъ и Глѣбъ, — ответствовал отец Антоний. — Вѣдаете ли, яко Борисъ и Глѣбъ быста сыны Володимѣра князя, крестивъшаго землю Русьскую. Володимѣръ же умре. И Святополкъ, сынъ старѣишии, сѣде въ Кыевѣ по отци своемъ. Борисъ же плака ся по отци, и рече ему дружина Володимѣря: «Се дружина у тебе и вои. Поиди сяди Кыевѣ на столѣ отьця своего». Он же рече: «Не буди ми възяти рукы на брата своего старѣишаго». Святополкъ же приде ночью Вышегороду, отаи призъва вышегородьскые болярьцѣ и рече имъ: «Не повѣдуче никому же убиите брата моего Бориса». И се нападоша акы звѣрье дивии около шатра, и насунуша копьи и прободоша Бориса и слугу его. И положиша тѣло его принесши отаи Вышегороду у церкве святаго Василья. Окаяньнии же си убиици придоша къ Святополку. Суть же имена симъ законопреступникомъ: Путьша, Талець, Еловить, Ляшько, отець же ихъ сотона. Святополкъ же окаяньныи помысли въ собе: се убихъ Бориса, како бы убити Глѣба? И посла Святополкъ къ Глѣбу съ лестью, глаголя сице:

«Поиди въборзѣ отець тебе зоветь, не сдравить бо вельми». Глѣбъ же въборзѣ всѣдъ на конь съ малою дружиною поиде, бѣ бо послушьливъ отцю. И посла Ярославъ къ Глѣбу, глаголя: «Не ходи, отець ти умерлъ, а брать ти убиенъ отъ Святополка». Се слышавъ, Глѣбъ възъпи, плача ся по отци и по брате:

«Увы мнѣ, Господи! Луче бы ми умрети съ братомь, нежели жити на свѣтѣ семь». Се вънезапу придоша послании отъ Святополка на погубленье Глѣбу и повелеша вборзѣ зарѣзати Глѣба. Поваръ же Глѣбовъ именем Торчинъ зареза Глѣба, акы агня непорочна. Борисъ же и Глѣбъ еста ныне святая мужа, даста цѣлебьныя дары Русьстѣи земли: хромымъ ходити, слѣпымъ прозрѣнье, болящимъ цѣльбы, печальнымъ утѣху. И еста заступника Русьстѣи земли молящася къ Богу о своихъ людехъ.

Рассказывая, отец Антоний легкими штрихами набросал на доске фигуры святых Бориса и Глеба. Святые явились на иконе в полный рост, держа в руках щиты. По краям отец Антоний расчертил икону на ровные квадраты, надписал их: «Ту Святополкъ убиваеть Глѣба», «Ту Борисъ станомь стоить» — и объяснил, оборотясь к мальчикам: «Се икона съ житиемъ».

Мальчики поняли так, что «икона съ житиемъ» как книга с картинками, в ней будет выписана вся история жизни и подвигов святых Бориса и Глеба, та, что поведал им отец Антоний.