Необычайное путешествие в Древнюю Русь. Грамматика древнерусского языка для детей

— Ну, рассказывайте, что с вами-то приключилось, — после долгого молчания поднял голову Прохор. — Все как есть рассказывайте, по порядку.

— Помните, как вы втолкнули нас в подземный ход на полянке? — начал Ваня.

— Как на этой вот полянке, — добавил Вася.

— Мы постояли немного, темно там очень, со свету ничего не видно, и пошли, — продолжил Ваня, но Вася не дал ему договорить.

— Да на этой же, на этой! — закричал он, размахивая руками. — Смотрите!

Все вскочили на ноги, и точно, вот же он, перелесок на краю поляны, вот и кусты малины, поломанные маленьким Путятой в борьбе с чернобородым слобожанином. Вот, вот он, подземный ход, по-прежнему заслоненный желтыми головками зверобоя.

— Так, значит, домой хода нет, — горько пробормотал Митя. Ваня и Вася безнадежно покачали головами.

— К Юрьеву монастырю этот ход, — грустно уточнил Вася. — А там отец Сергий, — зачем-то добавил он, хотя понятно зачем: нет им веры от отца Сергия, а значит, и дороги к Юрьеву монастырю им нет.

Никто не заметил, как тревожно и резко прянули ушами лошади, как разом повернули головы, но не к дороге, нет, а в сторону синеющей непроглядной лесной чащобы. Оттуда с гиканьем и резким пронзительным криком вылетело несколько распаленных засадой всадников. В железных рубашках-панцирях, в островерхих меховых шапках, всадники окружили нашу четверку. Прохор с ужасом вгляделся в узкоглазые и широкоскулые лица. Плоские, почти невидимые носы и тонкие, сжатые в полоску неулыбающиеся губы делали эти лица жестокими и мертвыми. «Татары! " — мелькнуло у Прохора, и подумалось вслед этому: «Какие в эту пору татары? Они же весной ушли в Орду, не должно их быть сейчас на Руси!"

Небольшие мускулистые татарские кони плотным кольцом надвигались на пятящихся, отступающих к подземному ходу русичей. Вот татарин перегнулся с седла и, хищно оскалившись, резко схватил Ваню за руку. Ваня крутнулся на месте, завопил благим матом и вдруг впился зубами в сжавшую его пятерню. Охнув, выпустил татарин Ваню, и тот с криком «Сюда! " впрыгнул в подземный лаз. Вася, не раздумывая, кинулся за ним.

Словно очнувшись, Митя и Прохор выхватили мечи из ножен. Никогда еще не приходилось им сражаться, они крутили тяжелыми мечами перед собой, со свистом рассекая воздух, и тем ошарашили наседавших на них татар, не привыкших к такому обращению с мечами. Кони кочевников на какой-то миг отшатывались от носившихся в воздухе мечей, но продолжали теснить студентов. Кольцо неумолимо сжималось.

Митя вмиг как провалился на месте. Прохор изловчился и швырнул мечом в толстого теснившего его татарина, тот от неожиданности закачался в седле, чуть не упал, а Прохор, подхватив брошенный Митей меч, впрыгнул в темную пропасть подземелья. Татары, соскочив с лошадей, ринулись догонять беглецов.

Спасены!

Не разбирая дороги, то и дело поскальзываясь и падая, цепляясь одеждой за осклизлые и скрюченные, свисающие со стен и потолка корни, беглецы двигались по темному коридору подземелья. Васе казалось, что сердце его сейчас остановится, не вы держит гонки и страха, но стремительно удалявшийся глухой перестук Ваниных шагов, самого Вани во тьме кромешной различить было невозможно, заставлял Васю бежать быстрее. Спасительная мысль крепила Васю надеждой: «Впереди Юрьев монастырь! Покаемся перед отцом Сергием, все как есть ему расскажем. Он мудрый, он поймет! " В темноте Вася с размаху налетел на остановившегося Ваню и врезался ему головой в живот.

— Ты что, ослеп! — завопил от боли Ваня, хотя в такой темноте Вася был ничуть не лучше слепого. А может, даже не столько от боли вопил Вань ка, сколько от злого отчаянья.

— Ход обвалился, понимаешь, хода нет! Дальше только земля, пропали мы теперь!

Ужаснувшись близкому их концу в страшном черном тупике подземелья, Вася в отчаянье припал головой к осклизлой мокрой стене, оплетенной узловатыми корнями, и… исчез с глухим шорохом. Ваня растерянно огляделся, присел и стал ощупью, на коленях, продвигаться туда, где пропал Вася, надеясь отыскать яму, в которую свалился друг. Но ямы он не находил. Руки наткнулись на жесткие корни, потом еще какие-то корни, Ваня выпрямился, нога ступала все дальше и дальше в казавшуюся нерушимой, всю заплетенную корнями стену. Ваня просунул голову между корней, и глаза его зажмурились от внезапно хлынувшего потока света. На земле, привязанный к веревке, лежал круглый студенческий фонарик, а рядом всхлипывал счастливый Вася.

Шум позади них разом вернул мальчишек в действительность. Ваня велел другу сидеть на месте, а сам с выключенным фонариком вновь продрался сквозь занавес из корней.

— Митя, сюда, — тихо окликнул он задыхавшуюся и цеплявшуюся за корни стены тень, следом слышалось хриплое дыхание Прохора. Ваня включил фонарик.